Он шел за Рубеж не один, даже не с отрядом — с каким-то нелепым табором! Свора псов не беспокоила наставника. Эти при случае всегда сумеют постоять за себя и за двуногого собрата. Но женщина!.. Как только он мог додуматься взять с собой женщину в такой опасный путь?!
Сердце его наполнилось досадой и болью. Не будь этой обузы, Лешага, пожалуй, без труда бы оторвался от погони, легко запутал следы, а со временем перебил бы преследователей, всех до единого. Но женщина шла медленно, должно быть, совсем выдохлась.
Так что догнать их и прижать к Барьеру не составит преследователям особого труда.
Конское ржание отвлекло старого воина. Он увидел, как из леса на поляну, скрывавшую древнюю ракетную шахту, выехали трое всадников. Один из них спешился перед командиром отдыхающего на привале отряда и после традиционных поклонов и воздеваний рук быстро заговорил, указывая на землю.
«Должно быть, следопыт, — догадался воин, досадуя, что ветер относит слова чужаков. — Похоже, отыскал их следы.
Будь Лешага один…»
Он не стал додумывать эту мысль. Леха шел не один, и, конечно, он не бросит свою женщину, даже если в том будет необходимость. Не для того брал с собой. А это значит, что он, Бирюк, должен оказать услугу своему нерадивому ученику. Возможно, последнюю услугу — мысль зацепила мозг колючим краем. Так что же, этот день — последняя точка его долгого пути, и завтрашнего уже не будет?!
Ум, привыкший быстро находить решения, мгновенно выдал другой вариант. «Если женщина умрет, Леха, да еще и со стаей, легко расправится с этими увальнями.
Сделать это легче легкого. Ученик потом еще благодарить станет. — Он мотнул головой. — Нет, не станет. Бред!»
Старый Бирюк закусил губу и медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, поднял автоматный ствол. Три выстрела ударили один за другим, почти без промежутка. Следопыт и его товарищи рухнули наземь с простреленными головами и затихли без криков и стонов.
«Вот теперь-то и начнется охота на старого волка!»
* * *"
"Воинство селения, которое вряд ли кому пришло бы в голову величать красивым древним словом «гарнизон», выстроилось на площади — той самой, на которой еще совсем недавно староста встречал дочь и ее мужчину.
Пять с небольшим десятков селян с карабинами и автоматами за спиной, в руках у каждого вилы, топоры или большие тесаки для рубки мяса.
Староста покосился на диковинное чешуйчатое существо, шедшее в сопровождении пары чужаков.
