– Очень приятно, Зинаида Федоровна, – представилась пенсионерка.
– Баба Зина, ты лучше нам двери подержи, – распорядился Михаил, – мы сами ее упрем.
– Считаешь меня старой? – обиделась Зинаида.
Муся от всей души чихнула.
– Будь здорова, – хором произнесли все.
– Зубы, – простонала хозяйка подвала, – и глаза.
– Выпали! – всплеснула руками Зинаида Федоровна.
Я нагнулся, Михаил проделал то же самое.
– Вань, нашел? – спросил он через минуту.
– Нет, – признался я, – по идее, челюсть и линзы должны были упасть неподалеку, но их нет.
– Вот гады, – резюмировала Муся, – очень подлые! Плюхнутся и подскочат, опять плюхнутся и снова скачут.
– Протез и линзы резиновые? – поразился я.
– Нет, просто у них характер вздорный, – вздохнула Муся."
"– Вот! – заявила Зинаида Федоровна. – Может, я, по мнению Миши, и старая выжившая из ума слепая дворняжка…
– Не говорил я такого, – опроверг Миша.
– Но точно подумал, – прищурилась бабка, – я на твоем лице эти мысли прочитала.
– Нет, нет, нет, – твердил «медведь».
Я дернул его за волосатый бок и шепнул:
– Не спорь!
– Так она чушь несет, – тоже тихо сказал Миша.
– Никогда не возражай женщине, – еле слышно посоветовал я, – ее не переубедишь, только сам расстроишься.
– Ты прав, – согласился Миша, – лучше в лоб треснуть, легонько, с любовью, тогда она сразу заткнется.
– Пусть я, по мнению Мишани, безмозглая дурында, – дудела в свою дуду бабка, – но вы, молодые, резвые, умные, ничего не нашли, а я! Опля! И зубки держу, и глазки!
– Как вам удалось их увидеть? – поразился я.
– я наивнимательнейшим образом вокруг озирался и ничего не заметил.
– Они мне на кофту приземлились, – хохотнула Зинаида, – вернее, прикофтились!
Муся засунула челюсть в рот, вставила линзы и обняла соседку.
– Баба Зина, у тебя такое крутое чувство юмора, я тебя люблю!
– И я тебя, – умилилась старушка, – и Медведя тоже, хоть он меня каргой, Бабой Ягой обозвал.
Миша сдвинул брови, сжал кулаки… Я вцепился ему в шерсть.
– Мишаня! Давайте унесем Элен! Занимаемся пустопорожней болтовней, а она на тротуаре спит!
– Ща пихну ее, – пообещала Муся, – авось встанет и сама пойдет.
– Давай посадим дурынду, – предложил Михаил.
Пара наклонилась над Элен, через секунду Муся заорала:
– Померла!
– Ваще насмерть! – попятился Миша.
Я поспешил к Кочергиной, нащупал у нее на шее нитевидный пульс и достал телефон.
– Жива. Сейчас вызову «Скорую».
Глава 24
В усадьбу я приехал поздно вечером, на цыпочках прошел в спальню и написал Борису сообщение.
