В пятнадцать лет он попал в спецшколу за кражу кошелька в магазине. Вышел через два года, устроился на работу, женился-развелся, женился-развелся. И так пять раз. Где он сейчас находится, неизвестно, в Москве не зарегистрирован, сведений о месте его работы тоже нет.
– Мог и умереть, – предположил я.
– Запись о смерти отсутствует, – ответил Борис.
– Понятно теперь, почему Полина так отреагировала на слова Виктора о сиротах, наверное, ей несладко в интернате пришлось, – начал я и, увидев в окно автомобиля, что во дворе появилась Элен, быстро сказал: – Боря, она здесь.
– сунул трубку в карман, вылез из седана и поспешил навстречу госпоже Кочергиной, или Вронской-Мопассан."
"Чем ближе я подходил к актрисе, тем яснее становилось, что она пьяна. Ноги у нее заплетались, руки болтались, как сухие плети винограда, спина сгорбилась. Платье красавицы было в пыли, на коленях видны свежие ссадины. Похоже, «любовница» Константина несколько раз по дороге падала. А еще она уронила свою сумочку. Я подошел вплотную к лицедейке и ощутил резкий запах спиртного.
– Привет! – икнула Елена. – Как дела, мальчишечка? Не хочешь порезвиться? Могу предложить сценарий эр… ер… эра… эро… эртически шоу! Плюс восемнадцать. Платишь деньги, видишь все! И…
Элен пошатнулась, медленно села, потом легла на асфальт. Я попытался поднять ее, но не смог справиться с тяжелым телом и поспешил в подвал.
– Нажралась! – всплеснула руками Муся, услышав от меня про свою коллегу. – Вот, блин, дура! Мишка!
– Тут я, – прокряхтел из темноты тот, – зубы-глаза тебе нашел, чего еще ты потеряла?
– Коза набухалась, – разгневалась Муся, – сто раз ее предупреждали: даже не нюхай ханку.
И вот, пожалуйста!
– Да ладно тебе огнем плеваться, – прогудел мужик, выходя на свет божий. – Че нового?
– Я хотел унести актрису с улицы, – остановил я его, – не смог поднять даму.
– Даму, – захохотала во весь голос Муся, – дама из Амстердама! А во дворе коза, блин, по уши в бухле. Ни малейшего желания нет ее здесь видеть.
Год назад на мой день рождения Елена налилась по уши. Заблевала весь подвал. А кто его мыл?
– Ты вспомни, кто за тобой ухаживал, когда ты ногу сломала, – сказал Миша, который опять влез в костюм медведя. – Кто за тобой горшок таскал, картошку варил, селедку чистил? А?
Муся оглушительно чихнула, у меня зазвенело в ушах.
– Твоя правда, – признала хозяйка, – синеглазка у нее получалась снаружи в лохмотьях, внутри жесткая, из рыбы кости торчали.
