– Вот сколько столетий мы с тобой сериалы смотрим, сколько я тебе про жизнь людей рассказываю, а ты все элементарных вещей усвоить не можешь. Можно спать в смысле дрыхнуть, а можно спать в смысле любовью заниматься. Дрыхнет Родислав со своей женой в одной постели, а вот чтоб делом там заняться – так этого нет. Ты не думай, я не просто так говорю, я специально несколько раз целыми ночами за окном на подоконнике сидел, все ждал, может, что произойдет. Я бы, конечно, подглядывать не стал, ты мои принципы знаешь, если б что началось – я бы тут же улетел, но ничего и не было.
Просидел только зря, как дурак. Одним словом, он ею как женщиной не интересуется.
– Может, болеет, – предположил Камень. – Или у нее что-нибудь со здоровьем. Он бы и рад, да нельзя.
– Он мне будет рассказывать! Это дитя палеолита еще будет меня учить! – раскаркался Ворон. – Да я первым делом проверил, что там со здоровьем, целую неделю по пятам за ними ходил, сначала за ней, потом за ним, вплоть до ванной и туалета. Тьфу, самому срамно вспоминать, на какие унижения их и моего достоинства пришлось пойти, чтобы до конца все выяснить.
Ни одного слова про здоровье ни с родней, ни с друзьями, ни с докторами – ни с кем. Уж у Любы ближе Тамары никого нет, она с сестрой обязательно обсудила бы проблему, если бы она была. И еще у Любы есть школьная подружка, она врач-гинеколог, так ей Люба за всю неделю тоже ни разу не позвонила, то есть она звонила, они разговаривали о том о сем, но о болезни – ни гугу. Ты меня еще спроси, кто такой гинеколог.
– И спрошу! – вызывающе ответил Камень. – У меня нет возможности самому наблюдать жизнь людей, и я имею право чего-то не знать.
– Имеешь, имеешь, – проворчал Ворон. – Гинеколог – это такой доктор по женской части. Я тебе вот что скажу, развалина ты булыжная: Родислав так привык к Любе, что ему уже неинтересно с ней спать. Они вместе двенадцать лет, за двенадцать лет любая страсть остынет, тем более у него работа…
– Ага, рассказывал ты мне, какая у него работа, прямо надорвался он на своей работе-то, – сварливо заметил Камень.
"
"– А что ты думаешь! Скучная работа еще больше утомляет, чем интересная, это я тебе точно говорю. И потом, он хоть и не любит свою работу, но он же ее делает, и на дежурства ходит, между прочим, на суточные, по двадцать четыре часа не спит, думаешь, легко? Он к Любе-то очень хорошо относится, всегда обнимет, поцелует, погладит, они даже засыпают, взявшись за руки, но чтоб еще чего – этого нету.
