Ему хотелось отдельного кабинета, и чтобы был секретарь или помощник, и служебная машина, и такие полномочия, чтобы все в глаза заглядывали и не знали, куда посадить и как угодить, и чтобы в любой момент можно было уйти, небрежно бросив: «Меня сегодня не будет», и чтобы звания шли вплоть до полковника, а лучше – до генерала. И такие должности были, но только на самом верху, в министерстве, и до них Родиславу Романову – как до Луны, никаких связей и возможностей не хватит, чтобы уже сейчас на них оказаться. Придется терпеть.
Тесть не поймет его стремления к сытой спокойной жизни, он всегда подчеркивает, что Родислав пошел по его, Головина, стопам и еще в детстве хотел быть таким же героем, как сам Николай Дмитриевич. Разве можно генерала разочаровывать? Тем более он и без того по собственной инициативе делает для семьи Романовых достаточно много, вот и Лельку устроил в хороший ведомственный детский садик, пусть и далеко от дома, зато там условия не такие, как в обычных детсадах; и продуктовыми пайками со всяким дефицитом делится; и машину служебную дает, если надо детей с бабушками и вещами на дачу отвезти и обратно в Москву забрать; и новый цветной телевизор помог купить, не деньгами помог, деньги-то у Любы и Родислава были, а тем, что встал у себя в главке в очередь на приобретение дефицитной техники.
Одним словом, Николай Дмитриевич, строгий и неподкупный, и без того наступал себе на горло, пользуясь ради дочери и ее семьи своими возможностями, и требовать от него большего просто невозможно: все равно не сделает, а отношения окажутся испорченными на долгие годы.
До прихода вызванного на допрос потерпевшего по «оконному» делу оставалось несколько минут, и Родислав почувствовал, что настроение окончательно испортилось и надо бы его чем-нибудь подправить. Он потянулся к телефонной трубке.
– Любаша, а давай позовем сегодня Андрюху в гости, – предложил он, когда Любу пригласили к телефону. – Ты мясо пожаришь, отбивные, как он любит. Давай?
– Конечно, – тут же отозвалась она. – Я уже соскучилась, он так давно у нас не был.
– Тогда позвони ему, ладно? А то ко мне вот-вот человек придет.
– Конечно, – повторила она, – я сейчас же позвоню ему и позову к нам. К которому часу звать? Ты во сколько придешь?
– Давай к семи, что ли.
– Родинька, я к семи не успею, – виновато произнесла Люба, – ты же знаешь, я раньше восьми с работы не приезжаю, и еще в магазин надо будет зайти. Может, к половине девятого?
– Это поздно, – недовольно протянул Родислав.
