Но найти этих людей мало, надо, чтобы они, во-первых, дали показания, во-вторых, нашли товарные чеки на окна, в-третьих, следовало в присутствии понятых осмотреть установленные в дачных домиках окна и убедиться, что они «те самые» и на них наверчена «та самая» запирающая фурнитура. Одним словом, работы по этому делу предстояло невпроворот, и без участия следователя ее проделать никак нельзя. Наступила осень, Родислав пару раз доехал до Селятина, походил по окрестностям, поспрашивал, кто недавно строился, кто купил участки, вымок под осенним дождем до нитки, увяз по щиколотку в грязи и решил, что до заморозков он, пожалуй, сюда больше не поедет.
Вот пусть подморозит, земля станет твердой, покроется нежным пушистым снежком, тогда он, надев теплые зимние ботинки, наведается сюда еще раз. Тем паче сами дачники в промозглую осеннюю погоду на своих участках не появляются.
Прошел месяц, подморозило, Родислав, выполняя задуманное, снова появился в окрестностях Селятина, отыскал четверых покупателей оконных переплетов, у двоих изъял товарные чеки, остальные заявили, что чеки хранятся дома, в Москве, и обещали непременно прийти и принести, но, конечно же, не пришли и ничего не принесли. Беседы с ними Родислав, как положено, оформил протоколом, окна осмотрел, с трудом найдя кого-нибудь, кто согласился бы выполнить роль понятого, но фурнитуру осмотреть забыл, и отбыл в Москву, голодный, уставший и простуженный напрочь.
Оперативники помогали, как могли, они рыскали по территориям дачных поселков и вскоре положили перед Родиславом внушительный список тех, кто покупал окна, с их адресами и телефонами. Задачей Родислава было созвониться со всеми этими людьми и договориться о совместной поездке на дачу, но и это оказалось не так просто: как правило, потерпевшие, которым совершенно не жалко было трех переплаченных за фурнитуру рублей, ссылались на занятость и говорили, что в ближайшие два-три месяца ну никак не могут вырваться на дачу, или предлагали такое время для поездки, с которым уже не мог согласиться Родислав: либо он сам был занят, либо не желал тратить на это свой законный выходной день.
