Себастьян вспомнил про тех повешенных на обезьяньем бобовом дереве, растущем на берегу этой самой реки, вспомнил мух, сплошь усеявших распухшие вывалившиеся языки. Воспоминание не очень-то способствовало тому, чтобы получать от завтрака удовольствие."
"Сейчас Себастьян только делал вид, что ест, а сам исподтишка наблюдал за комиссаром Флейшером. Он наблюдал за ним в первый раз – не спеша и как бы между делом. Плотная, обтянутая серой вельветовой формой фигура комиссара, багровая, как вареный рак, физиономия, рыжеватые ресницы, пухлые, вечно недовольные губы, большие, покрытые веснушками руки – все это вызывало в Себастьяне отвращение.
На душе у него было хреново, но это чувство подавлялось другим: он вдруг живо вспомнил, что чувствовал, когда стоял над свежей могилкой дочери в окрестностях Лалапанци.
– Ну вы, черные свиньи! – застегивая штаны, крикнул Герман Флейшер на суахили. – Хватит жрать! Только и знают, что спать да набивать брюхо. Вставайте и за работу!
Вразвалочку ступая по бревнам пристани, он подошел к сидящим кружком грузчикам.
Удар ногой – и котелок-тренога со стуком отлетел в сторону, еще удар под зад – и Себастьян повалился вперед, на колени.
– Ну, быстро!
Комиссар хотел залепить по заднице еще одному, но тот увернулся, и рабочие быстренько рассыпались по катерам.
Себастьян поднялся на ноги. Ногами его били только раз в жизни, но Флинн О’Флинн на всю жизнь запомнил, что так поступать с ним нельзя. Для Себастьяна не было ничего более унизительного, чем прикосновение чужой ноги, не говоря о том, что это было больно.
Герман Флейшер отвернулся, продолжая подгонять остальных, и не заметил ненависти, горящей в глазах припавшего, как леопард, к земле Себастьяна, а также его ощерившихся зубов. Еще секунда – и он бы бросился на этого немца. И убил бы Флейшера раньше, чем его самого пристрелили бы аскари. Но он не успел этого сделать.
Кто-то схватил его за руку. Это был двоюродный брат Мохаммеда.
– Пошли, – тихо сказал он.
– Не обращай внимания. Иначе они нас убьют.
И, не дожидаясь, когда Флейшер снова обратит на них внимание, оба потихоньку ретировались на катер.
Пока плыли вниз по реке, Себастьян сидел в тесной кучке со всеми остальными. Как и они, он натянул накидку на голову, чтобы прикрыться от палящего солнца, но, в отличие от остальных, не спал. Полуприкрыв глаза, продолжал наблюдать за Германом Флейшером и с ненавистью представлял, что сделает с этим выродком.
