Мохаммед встал на колени, обул Себастьяна в сандалии из сыромятной кожи, вручил небольшое, скатанное в рулон и перевязанное сделанной из коры бечевкой одеяльце, а также метательное копье с довольно длинным древком.
Не отдавая себе отчета, Себастьян поставил копье древком в землю и оперся на него, подняв левую ногу, он прислонил ее подошвой к икре правой, приняв позу отдыхающего аиста.
Теперь его было не отличить от настоящего представителя племени вакамба.
– Годится, – одобрил Флинн.
71На рассвете комиссар Флейшер вышел на берег реки и ступил на временную бревенчатую пристань, вокруг его ног кружились окутавшие реку струйки тумана.
Он окинул взглядом два пришвартованных катера, проверяя, надежно ли закреплены веревками бревна. Катера были нагружены до предела и держались на воде с максимально низкой осадкой, из их труб уже шел голубоватый дым, расстилаясь над гладкой водной поверхностью.
– Ну как, готовы? – окликнул он своего сержанта-аскари.
– Люди едят, бвана мкуба.
– Скажи, чтоб поторопились, – проворчал Флейшер.
Впрочем, этот приказ был все равно бесполезен. Майор подошел к краю пристани и расстегнул штаны. Струя шумно зажурчала в реку, и люди, устроившиеся вокруг котелка с тремя ножками, не прекращая работать челюстями, с любопытством за ним наблюдали.
На плечах у всех были кожаные накидки – от реки тянуло прохладой. Люди по очереди тянулись рукой в котелок, захватывали пальцами порцию маисовой каши, скатывали ее в шарик, который можно было поместить в рот, с помощью большого пальца делали из него что-то вроде чашечки, окунали в эмалированную миску поменьше, наполняя ямку густой, желтой и весьма соблазнительной на вкус подливкой из рыбы и гусениц.
Себастьян в первый раз в жизни пробовал этот деликатес. Он сидел вместе с остальными и не без успеха пытался подражать их манерам при приеме пищи, заставляя себя совать в рот комочки сдобренной специями маисовой каши. Отвращение его все нарастало, каша не лезла в горло, на вкус напоминала рыбий жир со свежескошенной травой – в принципе, кушанье не очень противное и для желудка не вредное, просто при еде мешала мысль о толстых желтых гусеницах.
Но даже если бы он сейчас жевал бутерброд с ветчиной, аппетит его вряд ли был бы сильнее.
Себастьяна одолевали дурные предчувствия. Сейчас он шпион, лазутчик. Одно только слово от его товарищей – и комиссар Флейшер крикнет, чтобы поскорей сюда тащили веревку.
