"
"Жаркий ветерок с гор обдувал голое тело Себастьяна, и лиловатый оттенок краски превратился в матово-шоколадный. Роза пока скромно удалилась в чащу деревьев марула. Каждые несколько минут Флинн подходил к Себастьяну и пальцем трогал его кожу.
– Сохнет нормально, – говорил он. – Уже почти готово. Господи, да ты у нас просто красавец – лучше, чем настоящий. Отлично… Мохаммед, разрисуй-ка ему физиономию, – добавил он на суахили.
Мохаммед присел перед Себастьяном на корточки, в руке бутылочная тыква с косметикой: смесь животного жира, пепла и охры.
Пальцем потыкал Себастьяну в щеки, в нос и лоб, изобразив племенные узоры. Работал он, сосредоточенно наклонив голову в сторону, как настоящий художник, то и дело тихонько хмыкая.
– Готово, – довольный результатом, сказал он наконец.
– Теперь бери одежду, – кивнул Флинн.
Сказать так было с его стороны большим преувеличением. Наряд Себастьяна только с натяжкой можно было назвать одеждой.
На шею он накинул тесемку из древесной коры, на которой висел заткнутый пробкой рог антилопы с нюхательным табаком, а плечи задрапировал шкурой, пахнущей древесным дымом и человеческим потом.
– От нее смердит! – сказал Себастьян, которому было очень не по себе, когда он коснулся этого наряда. – И там наверняка вши.
– Очень даже может быть, – весело согласился Флинн. – А теперь, Мохаммед, покажи, как надо носить истопо… колпачок.
– Да его-то зачем? Необязательно… – запротестовал Себастьян, в ужасе глядя, как к нему направляется улыбающийся Мохаммед.
– Нет, обязательно, – раздраженно отпарировал Флинн.
Колпачок представлял собой сделанный из горлышка бутылочной тыквы цилиндрик длиной дюймов примерно шесть. Ученый-антрополог по-научному назвал бы его футляром для пениса. Назначение его было двояким: во-первых, он должен предохранять орган от колючек, укусов вредных насекомых, а во-вторых, демонстрировать всем мужскую силу носителя.
Установленный на место, он выглядел вполне импозантно на фоне и без того приличной мускулатуры Себастьяна.
Вернувшись к ним и увидев, что получилось, Роза ничего не сказала. Лишь довольно долго испуганно смотрела на колпачок, потом быстро отвела взгляд, но щеки и шея ее густо покраснели.
– Ради бога, Бэсси. Веди себя так, будто ты им гордишься. Выпрямись и руки… руки убери от него, – наставлял Флинн своего зятя.
