Для Чарльза сейчас был открыт только один путь: подобно соколу, устремившемуся на золотого орла, корабль под его командой летел на германский крейсер «Блюхер».
47– Правый разворот – это у него отвлекающий маневр, – уверенно сказал Отто фон Кляйн, вглядываясь туда, где хрупкий силуэт английского эсминца почти растворился в сумерках. – Сейчас он снова разворачивается, чтобы пройти у нас за кормой. Будет атаковать с левого борта.
– Капитан, возможно, тут сразу двойной блеф, – нерешительно вставил Кайлер.
– Нет, – помотал золотистой бородой фон Кляйн. – Он попробует обойти нас под последними лучами заходящего солнца. Будет атаковать с востока.
Капитан, хмуря брови, еще немного подумал, стараясь предугадать следующий ход противника на шахматной доске океана.
– Ну-ка, Кайлер, проложите мне его курс, учитывая скорость двадцать пять узлов, левый поворот на четыре градуса через три минуты после последнего наблюдения, пробег в пятнадцать миль у нас за кормой и поворот на четыре градуса с правого борта.
Если мы сохраним нынешний курс и скорость, где он окажется по отношению к нам через девяносто минут?
Кайлер работал быстро, и скоро у него был готов ответ. Фон Кляйн молча проверил каждый шаг его вычислений.
– Да, – согласился он с выводом Кайлера.
Он уже успел в голове сформулировать распоряжения по изменению курса и скорости так, чтобы подготовить «Бладхаунду» ловушку.
48«Бладхаунд» шел на всех парах и, поднимая носовую волну в десять футов высотой и вспенивая воду, оставлял за кормой слегка фосфоресцирующий в темноте след длиной в четверть мили.
На борту «Блюхера» в темноту ночи вглядывалась сотня пар глаз, высматривая этот светящийся след. Люди ждали позади боевых огней на палубных надстройках, ждали в тускло освещенных башнях орудий, ждали на открытом капитанском мостике, и на верхушке мачты, и глубоко в чреве судна, – словом, вся команда крейсера «Блюхер» напряженно ждала.
Фон Кляйн отдал приказ: во-первых, снизить скорость, чтобы не так был заметен кормовой след его корабля, и, во-вторых, изменить курс на сорок пять градусов в противоположную материку сторону.
Он хотел поймать англичанина на правом траверзе, за пределами дальности действия торпеды.
Капитан вглядывался в темное море, до ушей подняв отороченный мехом воротник шинели. Ночь была довольно прохладна. Черные воды моря, казалось, были беспредельны, необъятны – как и небо, усыпанное сияющей россыпью созвездий.
