Краш фэк! А по ночам герцоги наносят друг другу визиты, чтобы надавать по лбу…
Вот о чём, спрашивается, нам ещё говорить? Если открою рот, просто попробую хоть что-то объяснить – разревусь. Но такого я себе не позволю. Не хочу снова унижаться. А он? Я думала, он добрый. А ему нравится мучить. Не хочу больше ни видеть его, ни слышать. Я его не звала. Но выгнать не могу, сил не хватит. Значит… значит, надо уйти самой. Потому что быть с ним рядом – невыносимо.
Зажмурилась… и нырнула на свою ледяную поляну. И представила, как вокруг, закрывая лес, луну, небо, отгораживая меня от всего мира, вырастает, потрескивая, ледяной купол – чтоб никто не прошёл, не пробил, не проломил.
А меня – меня нет. Я сама всего лишь снег. Ледышка. Сосулька. Бесчувственная и холодная.
Не выходит… всё равно больно. По щекам катятся слезы и превращаются в льдинки. Вот! Хочу стать льдом! Совсем! Навсегда! Бросилась грудью в снег, обняла, запустив в сугроб руки по плечи, чувствуя, как цепенеет тело… Волну жалко… но Ас о ней позаботится.
А у Тин теперь есть Росс. Я – лёд… Темно, холодно… Ухожу…
Очнулась от голоса рядом. Расстроенное:
– Ну и что я, дурак, наделал? – и укоризненное: – А ты, ты чем думала? Еле вытащил… Очень умно́. Назло бабушке уши отморожу. И как тебя греть, если трогать нельзя?
Открыла глаза. Посмотрела на нависшее надо мной озабоченное лицо с кривоватым носом и поняла – мне всё равно. Кто что подумает, умно или нет. Сейчас просто страшно трещит голова и не хочется видеть никого, кроме Тин. Особенно этого.
Кажется, я его ненавижу… Пусть забирает свой амулет и катится в Ларран. Хуже Ельки с Зимкой. Те хоть не врали, не прикидывались добренькими.
– Что ж ты творишь, кузнечик маленький? Так на меня обиделась? Как же тебе растолковать-то, что происходит…
А я и без него знаю. И про кубок судьбы, и про то, что я – мерзкая помесь таракана с косиножкой… Или ему надо высказать это вслух? Ну, пусть. Мне уже действительно без разницы. Только чтоб потом исчез. Пропал. Испарился. Пусть проваливается в свой телепорт!
– Ты всё не так поняла.
– Почесал нос, задумался. – Я знал про усиление чувств, но думал, что то, что я испытываю, это просто симпатия. Человеческая симпатия. К твоей смелости, сообразительности, любознательности, упорству… А оказалось иначе. – Вздохнул. – Вот как такое девочке-подростку объяснить? Придется, наверное, без экивоков. А то ты опять не так поймешь. – Вздохнул второй раз, почесал ухо. – В общем, ты не противная, всё наоборот.
