Пришлось снимать с нее сумы, тащить их на себе на другой берег Эмтегея, а потом переводить туда упиравшуюся Бабу Ягу. В воде намокли патроны и сухари. Пришлось делать длинную стоянку, чтобы высушить груз.
Еще через день на пути отряда появились рощи высоких корабельных лиственниц. Иван пояснил:
– Это урочище Ыстанных. Много лет назад здесь действительно строили суда для плавания по Колыме. Казаки плотничали, чтобы сплавлять грузы в Средне-Колымск.
– А почему теперь не делают?
– Суда часто разбивало о камни на порогах, и казакам мытарства надоели.
Организовали другой путь, посуху через Верхоянск.
Еще через десять верст в Аян впала новая серьезная река – Ложкалах. Волкобой ехал впереди размеренной хлынью[83], насупленный, унылый. С каждой верстой он делался все мрачнее. Под вечер караван подошел к очередному кряжу, спускающемуся в реку. Проводник слез, оглянулся на попутчиков:
– Там за горой – Берелёх. Приехали.
Глава 9
Перед схваткой
Лыков осмотрелся вокруг, спрыгнул с седла и подошел к проводнику:
– Нам пора объясниться.
– Что-что? – подскочил сбоку Азвестопуло. – О чем объясняться будем?
– Иван Флегонтович нас обманывает. Он не пойдет отсюда дальше по реке, а хочет присоединиться к нам.
– Но зачем?
– Давай спросим у него.
– Иван, это правда? – в упор спросил Сергей у товарища.
Тот, не отвечая, обратился к статскому советнику:
– Как вы догадались?
– Золотом не интересуешься, бандитов ненавидишь. Хочешь отомстить за мать с отцом?
Волкобой отшатнулся, но быстро взял себя в руки:
– А вы и впрямь сыщик… Да, хочу.
Вы ведь ловите Сашку Македонца?
– Его.
– Он зарезал моих родителей во Владивостоке семь лет назад. Лично убивал.
– Откуда это стало тебе известно? – нахмурился Алексей Николаевич. – Показаний на атамана, как правило, не дают.
– Я шел за ними по пятам по всему Приморью, хотел перебить. Всех до единого сукиных детей! Семеро оставалось после разгрома их кутаисцами. И в Никольске-Уссурийском мне удалось получить важные сведения.
Варнаки оставили там своего раненого, тот уже был не жилец, доходил. Кличка Порченый, такой же негодяй, как они все.
Волкобой сбился, отвернулся, посмотрел на горы. По щеке проползла одинокая слеза.
– Порченый мне и рассказал, как дело было. Не для протокола, а… совестно ему стало перед смертью, что ли? Просил меня прикончить, чтобы не мучился. Я не стал… не смог. В драке легко бы казнил, а так, умирающего…
– Что именно сообщил тебе Порченый?
– То и сообщил.
