Вы ведь возили барыню туда – не помните ли адреса?
– А отчего ж не помнить? – все так же бесстрастно отозвался кучер. – Туда, что ли, едем?
– Едем, – решительно сказала я.
Псков был городом небольшим, но старым – впервые упоминался, насколько я помнила из курса истории, еще в летописях 903 года и назывался в них Плесков град. До восемнадцатого века город был важнейшей крепостью на западной границе Российской империи, но с основанием Петербурга, конечно, утратил былое значение, хотя его башни и крепости сохранились почти в первозданном виде.
Коляска, скрипя, неспешно катилась по мостовой, а я не без интереса разглядывала деревянные строения. Псков почти полностью был деревянным – после видов отстроенного в камне Петербурга мне это было в диковинку. Я разглядывала этот город и невольно думала о том, что, возможно, это и есть моя родина, что я родилась в этих местах. Что, если Самарина действительно моя настоящая мать?.. Сейчас мне эта версия не казалась такой уж безумной: судя по ее портрету, мы даже несколько похожи.
Конечно, по тому изображению трудно судить о ее внешности, но что, если кто-то, кто знал Самарину, взглянет на меня – и сразу поймет, что я ее дочь? Мне даже думать об этом было страшно, потому что то, что знала я о Самариной, убеждало меня, что она была плохим человеком. Злым, жестоким, эгоистичным. Убить себя, бросая сиротой своего ребенка, чтобы только испортить настроение новым хозяевам усадьбы, – кем же нужно быть, чтобы устроить такое…
Дом, возле которого остановил коляску Никифор, тоже был деревянным, но довольно крепким.
Двухэтажное строение с кустами сирени вдоль фасада и высокими, чисто отмытыми окнами. Парадное крыльцо выходило прямо на улицу, а возле двери сразу привлекала внимание броская медная табличка, гласившая, что здесь находится лавка ювелирных дел мастера Йохана Карловича Лайне, а рядом – тяжелое бронзовое кольцо, которым я недолго думая постучала в дверь.
Мне довольно скоро открыла горничная в чистеньком сером платье с передником и, сделав книксен, пропустила в приемную.
– Господин Лайне нынче очень занят, – тоненьким голоском сказала она, – мастер сможет принять вас, только если вам назначали время…
Она смотрела на меня, ожидая, что я назову свое имя, и она могла бы сверить его с расписанием ювелира.
– Мне не назначали… – признала я с извиняющейся улыбкой.
