– Мстят, дружок, мстят.
2
Тамара Алексеевна сидела в кабинете и смотрела телевизор, когда в дверь постучали.
– Войдите. – На толстом лице появилось выражение недовольства. – Ни днем, ни ночью от вас покоя нет.
Дверь отворилась, и в кабинет вошла молодая девушка в белом халате. У Тамары сложилось впечатление, что либо девушку запихнули в кабинет насильно, либо по результатам жеребьевки. Уж очень неохотно девушка двигалась. Да что еще Тамара от них хотела – опылились. Здесь, в Салимовском доме инвалидов, все двигались неохотно.
Начиная пациентами и заканчивая медперсоналом. При устройстве сюда старшей сиделкой Тамара Алексеевна решила все исправить. Выбить из этих поганцев лень.
– Ну чего тебе? – спросила Тамара и снова отвернулась к экрану. Ночной выпуск ЧП рассказывал о происшествиях за день.
– Тамара Алексеевна, у нас ЧП.
Тамара недоверчиво посмотрела на подчиненную.
– Что, этот ленивый кусок говна опять обоссался?
Маша не совсем поняла, о ком говорит старшая сиделка, но не стала переспрашивать – просто мотнула головой.
– Ладно, пошли, посмотрим, кто завтра останется без жратвы.
Женщина встала. Все ее желеобразное тело колыхнулось в такт движениям. Первым делом Тамара направилась к комнате Петра Анатольевича, безногого деда, которого сплавили в Дом инвалидов его же родные дети.
– Ну, что, это он? – спросила Тамара Алексеевна у девушки.
– Что он?
– Обоссался! – старшая сиделка теряла терпение.
– Почему обоссался? – произнесла Маша и тут же покраснела.
Тамара Алексеевна прикрыла дверь в комнату старика и, не скрывая ярости, посмотрела на подчиненную.
– Тебе что ж это, голубушка, в чистоте работать надоело?
– Да никто не обос… – Девушка запнулась, но потом, собравшись с духом, прошептала: – Никто не описался.
– Та-а-ак. – На жирном лице Тамары отразилась радость – очень уж редкое чувство, появляющееся только тогда, когда кто-нибудь «проколется» по-настоящему. – Та-а-ак, – повторила старшая сиделка. – И какой же паршивец обделал постель?"
"У Маши на глазах выступили слезы.
Она решила, что если сейчас не сказать о том, что действительно случилось, то Тамара Алексеевна сама обделается от собственной злобы.
– Сережка Панфиленко пропал.
– Ах он ничтожество! Неужели он думал, что в моем заведении можно срать на постель?! – Женщина с улыбкой на устах направилась к комнате Сережи. Подчиненная посеменила за ней. Девушка поняла, что Тамара Алексеевна не слышала сути проблемы, она слышала имя жертвы, которую желала разорвать.
