Дэв невесело улыбнулся и отважился задать два главных вопроса:
- Куда ты отправишься? Когда вернешься обратно?
Ишар Второй изящным жестом пригладил свои идеально уложенные седые волосы и доверительно сообщил:
- Разведка выявила круг лиц, которые могут быть причастны к покушению на твою жизнь. И я собираюсь лично заняться расследованием.
- Ты говоришь о том случае на корабле? - насторожился Дэв.
- Именно, - согласился его отец. - Только прошу не распространяться об этом, информация строго конфиденциальна.
Стоя за стулом, на котором восседал цесаревич, я прислушивалась к разговору.
И к чувствам хозяина. Замечание Императора задело Дэва, но он не подал виду.
- Вы можете положиться на меня, Ваше Величество, - цесаревич был сама любезность. Отдав дань уважения Императору, он обратился уже к отцу: - Будь осторожен.
Ишар Второй позволил себе тусклую улыбку и кивнул.
- Я постараюсь. - Он вновь глянул на часы и поднялся. - Ты собрался на прогулку?
Дэв тоже встал и бросил на меня испытующий взгляд.
- Да, хотел показать Вире конюшни, познакомить с Буцефалом и Ромашкой.
Император положил руку на плечо сына и заглянул ему в глаза.
- Только недолго, помни - с моим отъездом у тебя прибавится обязанностей.
Этот жест расположения вызвал прилив тепла у цесаревича. Он накрыл своей ладонью ладонь отца и уверенно произнес:
- Я всегда помню о долге перед Империей.
- Вот и славно, - заявил Ишар Второй и потянулся к прибору внутренней связи.
Дэв мотнул головой, указывая мне на дверь. И я поняла: аудиенция окончена.
Теперь можно, наконец, немного расслабиться и познакомиться с удивительными животными.
Дэв привел меня на конюшню. Специальная постройка изнутри была разделена на секции, чтобы лошади находились отдельно друг от друга. Эти небольшие загоны Дэв назвал денниками.
Все животные выглядели ухоженными и вполне довольными жизнью. Они с удовольствием хрустели сеном, фыркали и переминались с ноги на ногу, когда мы к ним подходили.
Первым делом Дэв познакомил меня с Буцефалом.
Вороной, с белой звездочкой во лбу, он излучал мощь и уверенность. Совсем как его хозяин.
Ромашка же оказалась небольшой кобылкой, коренастой и коротконогой. Она была белой с короткой желтоватой гривой и пышным хвостом. Но больше всего меня поразили ее глаза - зеленые, как молодая трава, и умные, почти человечьи. Когда я подошла к кобылке и протянула руку, она доверчиво ткнулась носом мне в ладонь. От этого прикосновения по моему телу пронеслась волна нежности.
