Стараясь не частить и поотчетливей выговаривать слова, Сергей спросил:
– Ты где живешь, Маш? В Лычково?
Так называлась деревня, около которой она торговала цветами.
Молчит, будто не слышит. Попробовал еще раз:
– Марусь, тебе лет-то сколько? С родителями живешь или…"
"Голос у него дрогнул. Про «или» – что у нее есть муж или кто там – и думать не хотелось.
Опять не удостоила ответом. Будто не слышала. Сергей подумал: может, ей не нравится, как я ее называю – Маша, Маруся? Сделал третий заход:
– Нет, правда.
Мария, ты с кем живешь-то?
Только тут она на него взглянула, и он понял: да, ее надо называть полным именем – «Мария».
Но рта все равно не открыла, показала один палец, с розовым, неровно подстриженным ногтем.
– Одна? Кивнула.
– Ты чего, немая? – наконец дошло до Дронова. Грубо спросил, неловко. Но Мария не обиделась.
Коротко улыбнулась. Слегка наклонила голову (то ли отвечая «да», то ли в каком другом смысле) и снова стала смотреть на дорогу.
Ну и хорошо, что немая, сказал себе Сергей.
Наверно, из-за этого она такая особенная. Ведь не просто же красивая, а именно особенная. Не была б немая, несла бы сейчас какую-нибудь дребедень, всё впечатление бы поломала.
– Слушай, Мария, хочешь пожить у меня? – кинулся он как головой в омут. И затараторил, позабыв, что нормальный человек такую скороговорку разобрать не смог бы. – Нет, ты не думай, просто пожить, ничего такого. У меня дом большой, в Жучиловке. Один живу.
Она опять повернулась, уставилась на него долгим взглядом, как тогда.
А он боялся голову повернуть, держался за руль ни жив ни мертв. От нервов рванул на обгон прямо перед носом у встречного грузовика, едва не впаялся.
Зато когда Мария медленно, задумчиво кивнула, да не один раз, а дважды, его прямо обожгло.
От нахлынувшего счастья, от разом скинувшего скорость Метронома Сергей понес чушь:
– Ну и правильно. Не пожалеешь. Ты еще не знаешь, кто я. Я Сергей Дронов. Слыхала про такого?
Она помотала головой, озадаченно приподняла брови.
– Да ты чего? – поразился он. – Про меня по телевизору документальное кино сколько раз крутили. «Сокола полет» называется. И в новостях. Я двадцатичетырехкратный чемпион мира, у меня мировых рекордов…
Тут она прыснула – по-девчоночьи, прикрыв рот ладонью, и Дронов заткнулся, покраснел. Хрен знает, чего она захихикала. Хорошо еще, если в значении «ну ты здоров врать» – это дело поправимое.
