К красивым телкам Дронов привык, но рядом с этой царевной артистки и манекенщицы, с которыми он обычно хороводился, были кошки драные. А тут незнакомка еще протяжным жестом сдернула с головы косынку. По плечам, колыхаясь неспешными волнами, рассыпались медового цвета волосы, и над ними – честное слово – полыхнуло золотистое сияние!
Режим отключился так же неожиданно, как перед тем врубился.
То-так, то-так, зачарованно стучало сердце.
Сергей высунулся из окна.
– Тебя как звать?
Она молчала. Уже не улыбалась, глядела на него очень внимательно и серьезно.
Глаза у нее были огромные, с зеленым отливом. Такого цвета он никогда не видел.
Почему она не отвечает, подумал он.
И вдруг понял. Нет, почувствовал.
Он должен сам угадать ее имя, это очень важно! Не угадаю – всё. А что «всё», и сам не знал.
Дикая была мысль, даже идиотская, но Дронов в ней почему-то не усомнился.
Ужасно волнуясь, он спросил:
– Мария?
И она кивнула. Угадал!
– Поедешь? Со мной? – робко проговорил он, потому что это сейчас было главнее всего.
Она по-прежнему молчала, глядя ему в глаза.
Не поедет, обреченно подумал он. Такая королевна – и хрен знает с кем, хрен знает куда…
Но девушка по имени Мария вдруг кивнула. Не задорно, не радостно, а грустно. Или – точнее – обреченно.
Сорвался Дронов, чуть не грохнулся с высокой ступеньки, что-то ноги плохо держали. Обошел вокруг джипа, причем еще дважды споткнулся, потому что не сводил с Марии глаз. Открыл дверцу. Хотел взять девушку за руку, но не решился.
– Садись.
Она ступила на подножку, чуть замешкалась, и Сергей бережно придержал тонкий локоть.
От этого легкого прикосновения затаившийся Метроном встрепенулся, перескочил на дробное «токо-так».
И в кресло она садилась бесконечно долго, он прямо весь истомился – не передумала бы.
Зато когда вернулся на водительское сиденье, развернулся и дал по газам, над дорогой только взвилось облачко голубоватого дыма.
Глава девятая
Слово из книжек
Сергей, хоть и мчался на сумасшедшей скорости, сначала смотрел только на Марию.
Из-за этого на повороте чуть не вылетел в кювет, едва успел вывернуть руль. Ужасно испугался – не за себя, за нее. Любая другая женщина от такого бешеного зигзага взвизгнула бы, но эта не издала ни звука. Даже головы не повернула, глядела прямо перед собой.
Что это она все молчит? Хоть бы слово сказала.
Теперь он следил за дорогой, вел машину осторожно, на восьмидесяти, а из-за Режима казалось, что джип еле ползет.
