Для стыка с «сычовскими» Мюллер собрал всю «зондеркоманду», даже двух четырнадцатилетних пацанят-петеушников. Всего получилось одиннадцать человек.
Влезли со двора через окно, там доски раздвигаются.
«Сычовских» внутри еще не было.
Под дырявым куполом покаркивали вороны, высокий полукруглый потолок не по-доброму прятался в темноте, и «зонтовские» как-то сразу поджались друг к другу. Хорохорились, конечно. И матюгались, и даже хохотали, но толстые стены откликались таким нехорошим эхом, что хотелось говорить потише, а лучше вообще перейти на шепот.
Группенфюрер как мог подбадривал свое трусившее войско:
– Зольдатен, слабо Репе против нашего Сереги. Бухан, скажи им, как Серега Арбуза положил – не кулаком даже, плечом.
Бухан угрюмо прогудел:
– Я не видал. Меня Арбуз вырубил.
Сам Дронов стоял, прислонившись спиной к стене. Водяра из башки еще не выветрилась, и был он вроде как в полусне. Просто ждал и слушал свое «то-так, то-так».
Но приметил, что пацаны держатся от него на расстоянии и пялятся так, будто в первый раз видят.
Или в последний. Как на покойника, вяло подумал он.
Полчаса так протоптались. Пьяная дурь из дроновской головы начала понемногу выходить, и разом шевельнулись два непохожих, но, видно, родственных чувства – страх и надежда. Может, не придет Репа? Мало ли чего – уехал куда. Или не нашли его побитые «сычовцы».
Он уж и воздуху набрал, чтобы сказать: «Обгадился Репа. Не придет. Пошли, что ли?» – но тут на всю церковь затрещало, загрохотало, так что вороны наверху перепуганно захлопали крыльями.
Это лопнула и разлетелась от сильного удара заколоченная крест-накрест дверь.
Не стал Репа лезть через окно, побрезговал – вышиб дубовую створку ногой.
И застыл в сером проеме – показал себя во всей красе.
Головища у первейшего басмановского бойца была с котел, лобастая и совсем круглая. За нее и кликуху получил. Рост небольшой, но зато в ширину он был почти такой же, как в вышину.
Осмотрелся Репа, сплюнул.
– Гляди, в самделе пришли. Который?
Из-за плеча высунулся Арбуз, ткнул пальцем на Серегу:
– Вон тот, у стенки.
Репа кивнул, шагнул вперед, и за ним густо повалили «сычовские» быки – много, человек двадцать.
«Зонтовские» разом попятились в дальний угол, впереди остался только Мюллер. И, само собой, Дронов – куда ему деваться?
Поглядел на него Репа, недоверчиво поинтересовался:
– Ты чё, стручок гороховый? Борзеешь? Жить надоело?
У Сереги язык залип. И хотел бы ответить, да не может.
– Уговор был: один на один.
