– Мюллер оглянулся на скисшую «зондеркоманду». – Чтоб всё по-честному, по понятиям.
– Рубашку кровищей не попортить, – вполголоса, как бы размышляя вслух, сказал сам себе Репа.
Снял рубашку, тельник, не глядя кинул своим – те подхватили.
Встал посреди церкви по пояс голый, весь в татуировках: у него там и баба, и финка, и купол с крестом, много чего.
От этой бандитской живописи Серегу, наконец, пробило. Выдохся водочный запал, сползло отупение.
И тряхануло, как электротоком, аж зубы заклацали: ёлки, во что вляпался?!
Токо-так, токо-так, токо-так, подхватили костольеты, еще быстрей, чем зубы.
– Нуу, суукии зонтоовскиее, – вкусно протянул Репа, – щаас клоопа ваашего приихлоопнуу, иа наа всеех нааа ваас оттопчуусь!
Двинулся на Серегу вразвалочку, правая рука за спиной, левая чуть выставлена вперед. Плавно подпрыгнул, потянулся левой к дроновской шее.
Чисто балерина, мелькнуло в голове, выёживается. Увернуться от растопыренной пятерни было нетрудно – Серега просто шагнул в сторону.
Репа мягко приземлился, крутанулся на каблуке и выкинул ногу, чтоб сбоку подцепить противника за коленку. Но опять замешкался, запонтовался – Дро-нов сделал два быстрых шага назад, и Репа чуть не грохнулся.
Смотреть на него стало жутко. Маленькие глазки налились кровью, баба на груди побагровела.
Гулко и глухо взревев, Репа кинулся на Серегу – побыстрей, чем раньше, но все равно Дронов без труда успел отшатнуться и развернуться, так что оказался сзади.
Увидел мускулистую спину, широкий затылок с жирной складкой. Вдруг вспомнил, как Мюллер пинком вышиб Мешка из котельной. И со всей силы влупил пендаля по обтянутому джинсами заду с медными заклепками.
Тут стряслось чудное. Репу подкинуло вверх, и он раскорячившись вмазался в расписную стену – прямо в блеклого угодника с седой бородой. Сполз, оставив на выцветшей рясе святого красную полосу."
"Серега так и обомлел. Вмазал он, конечно, хорошо, от души, но чтоб стокилограммового амбала подкинуло, как футбольный мяч?
Он ждал, что Репа сейчас поднимется и вконец озвереет, но «сычовский» вожак лежал неподвижно.
Толстенная рука была странно вывернута, пальцы разжались.
Убил?!
Сзади шумнуло.
Серега испугался, что это остальные быки на него кинулись, обернулся. Но увидел одни спины. «Сычовские», неуклюже давясь и толкаясь, ломанули в дверь, а некоторые лезли в окно.
