Тесть провел рукой по ежику седых волос (он всегда стригся коротко, по-спортивному), засмеялся.
– Ну и физия у тебя, родственничек.
Был он, как всегда, франтом – в блейзере с золотыми пуговицами, в шотландском клетчатом галстуке, в темных очках.
– Так вы директор Санатория, – пробормотал Роберт. – А ваш Центр СОС, стало быть, и есть Санаторий. Я мог бы и раньше догадаться.
– Мог бы, – согласился Всеволод Игнатьевич. – Мозгами тебя Господь не обидел. Интуиции только маловато. Что жмуришься? Солнце слепит? На-ка, надень.
Сдернул очки, протянул. Впервые Дарновский видел его глаза и, если б не атропин, мог бы в них заглянуть.
Ага, сейчас. Если бы не атропин, тесть бы очки ни за что не снял.
– Так вот почему вы всегда прятали глаза…
– Конечно. Мы довольно быстро вычислили, в чем состоит твой Дар. Зачем мне нужно, чтобы «мутный» рылся в моих мозгах?
«Линкольн» ловко ввинтился в поток автомобилей, быстро переместился в левый ряд. Что Всеволод Игнатьевич классно водит машину, Роберт знал давно.
Какое-то время ехали молча.
Дает возможность придти в себя, понял Дарновский.
– Видишь, что творится? – показал тесть на странные, громоздкие грузовики, стоявшие вдоль трассы.
Роберт присмотрелся – нет, не грузовики. Бронетранспортеры.
– Парад, что ли? – спросил он. – Какое сегодня число?"
"– Сегодня 20 августа. Это не парад, а битва за будущее нашего государства. И, вероятно, всей планеты, – очень серьезно сказал всегдашний балагур. – Принято решение положить конец бардаку. Хватит с нас хаоса. Дело зашло слишком далеко.
Мы не можем себе позволить стать легкой добычей для врага. Пришло время проявить твердость и наказать предателей. Мы берем власть в свои руки.
На сердце у Роберта тоскливо защемило. Всё, гуд бай, гласность. Пессимистические прогнозы сбываются.
– Кто «мы»? КГБ? – уныло спросил он.
– Нет, Клуб.
Вариант «Каппа»
– А? – неинтеллигентно переспросил кандидат наук, думая, что ослышался. – Клуб?
– Да. Неужели ты думаешь, что нашим великим государством управляли те жалкие старики, Брежневы да Черненки, все эти сиськи-масиськи? Нет, Роберт.
Уже много лет все важные решения в стране принимает некий неформальный орган – так сказать, клуб по интересам. Потому так и назван. Интересы у нас понятно какие: величие Родины и защита человеческой цивилизации. Члены Клуба занимают высокое положение, но не на самом виду – у вторых и третьих лиц гораздо больше свободы маневра, чем у первых.
– И вы один из членов?
– Да.
Дарновский покачал головой.
