А Роберт и не знал, что «линкольн» тестя оснащен радиотелефоном.
– Да?… Так и сказал? – Всеволод Игнатьевич довольно громко скрипнул зубами. – Он что, забыл, кто его выдвинул? Поговори с ним по-мужски. Пусть не трясется. Он генерал или тряпка? Танки для того и существуют, чтоб из них стрелять! А гусеницы, чтоб давить!… Давай, жду.
Пожалуй, Роберт впервые видел тестя в таком раздражении.
– Будете людей гусеницами давить? По принципу: бей своих, чтоб чужие боялись? Послушайте, Всеволод Игнатьевич, а может, вы с вашими санаториями и клубами хуже Мигрантов, а?
Сказал – и сам испугался.
Умный человек тем и отличается от глупого, что лепит не всю правду-матку, а пропускает ее через фильтр, в зависимости от собеседника.
Но тесть не оскорбился. На минутку умолк, как бы призадумавшись над вопросом, и ответил спокойно, рассудительно:
– Да что говорить. Мы, конечно, не сахарные. Но мы по крайней мере свои. Родились на Земле, ею вскормлены, и умрем тоже здесь. Живем грешно, зато своим умом, не на поводке бегаем.
И господ со стороны нам не надо. Ты со мной согласен?
Он покосился на Роберта.
– А с чего вы взяли, что Мигранты хотят нас оккупировать? Может, это ваши домыслы? Что если они просто хотят нам помочь?"
"– Подарить райское блаженство? – горько улыбнулся Всеволод Игнатьевич. – Сначала делают подарки отдельным представителям вроде тебя с Сережкой, а потом осчастливят всех остальных. Знаешь, какое кодовое название у международной программы по отслеживанию «мутантов»? «Дары волхвов».
– Почему?
– Ходила у америкосов одна теорийка. В порядке бреда. Что Иисус Христос – это одна из ранних попыток, предпринятых Мигрантами с целью перепрограммировать человечество. Ну, поменять людям базовые этические установки. Выбрали инопланетяне по каким-то параметрам младенца, наделили его особыми Дарами. Рождественская звезда из Библии – это, мол, космический корабль. Волхвы – экипаж. – Тесть засмеялся, но опять невесело. – Только не очень-то у них вышло.
Мы ведь не роботы, нас не надо перепрограммировать, как-нибудь сами в своих проблемах разберемся.
Дарновский сделал скептическую гримасу.
– Вы в этом уверены?
– А не разберемся – значит, туда нам и дорога.
Опять зазвонил телефон.
– Как «в прострации»? – крикнул Всеволод Игнатьевич. – И руки дрожат? А зрачки?… Даже так? ……! – выругался он по матери, чего за ним никогда не водилось. – Те же симптомы, что у остальных!
Он в ярости шмякнул трубкой о панель.
