Тогда он спросил про главное:
– Ты этого, да? Любишь?
Мария кивнула, взгляда не отвела.
Дронов чуть не всхлипнул. Хотя почему «чуть» – всхлипнул, да еще как."
"– А… а меня?
И снова она кивнула. Между прочим, смотрела на него ласково, хорошо смотрела. Как в те времена. Сергей перестал вообще что-либо понимать.
– Любишь меня? – переспросил он.
Кивнула в третий раз, да еще подошла и погладила по щеке, по подбородку – Дронова дернуло, как током.
Сзади раздался шорох. Сергей растерянно оглянулся. Это подонок очухался.
Уставился Дронову в глаза, ощерил зубы.
«Хорошо что у меня сумка с пистолетом упала, – подумал Сергей, – а то натворил бы я дел. Любит! Она меня любит!»
Он осторожно взял ее за плечи, посмотрел в глаза и убедился: любит, без вопросов.
«Токо-так» стихло. И вообще тихо стало, всё вокруг успокоилось.
Дарновский на четвереньках полз к двери, его шатало из стороны в сторону. Пускай уматывает, его счастье.
– Я… я без тебя… я с ума сошел… – дрожащим голосом проговорил Сергей. – В натуре сдвинулся.
Щелкнул металл.
Сергей обернулся и увидел, что очкастый гнойник сидит на полу прихожей, в руке у него ПМ. Откуда узнал, что в барсетке оружие – непонятно, но по перекошенной роже было ясно: сейчас выстрелит. Дронов на его месте и сам бы выстрелил.
Скорей в Режим, пронеслось в голове. Рука дернулась к лацкану, где иголка.
– Я тебе дам иголку, – прошипел пижон Роберт. Снял пушку с предохранителя, дослал патрон. Крикнул Марии, назвав ее другим именем. – Анна, отойди!
Про иголку-то он откуда? Ведь ни одна живая душа, даже Сэнсэй не знал!
Всё, кранты, понял Дронов и шагнул в сторону, чтобы пуля, пройдя насквозь, не зацепила Марию.
Подонок тоже на нее глянул. И что-то с ним произошло. Заморгал, задвигал бровями. Рука с пистолетом малость опустилась.
Не стал Сергей ждать – другого шанса не будет. Был он хоть и не в Режиме, но все равно спортсмен, сколько лет по шесть-семь часов в день реакцию-координацию отрабатывал. Прыгнул вперед – и ногой по дулу.
Пистолет стукнулся об стену.
Шандарахнул выстрел – в ушах заложило. Но Дронов не поглядел, куда попала пуля, вцепился врагу в шею.
Пижон его, надо сказать, удивил. Хоть и хлюпик, а одной рукой рванул Сергею губу, зубами потянулся к горлу, сам сипит: «Моя! Моя!»
– Моя! – зарычал и Дронов. Врезал справа, слева, но очкарик не отлип – тоже осатанел.
Выход был один – иголка. Сергей ее уж и выдернул, но Дарновский вынул руку у него изо рта, схватил за кисть – не давал уколоться.
