Мы не разговаривали о произошедшем. Вероятно, оба в каком-то шоке пребываем. Мыслей кружится много, но сформировать что-нибудь конкретное не получается.
Откуда они узнали про Яна? Почему до сих пор так ненавидят всю его семью? Как могли так резко переменить отношение к Святу? Почему не слышат меня? Разве не видят, что разрушают своим отношением? Разрывают на части!
Мне так больно. И за Яна. И за Свята. И за себя.
По мере того, как разгорается пламя и по промерзшему помещению распространяется тепло, глыба в моей груди, которая казалась каменной, начинает таять.
– Принесу запас дров, – хрипит Ян.
Киваю, но на самом деле лишь сейчас понимаю, что мы остаемся вдвоем на целую ночь. Это осознание вновь пригружает мой мозг. Почти все время отсутствия Нечаева сижу неподвижно. Наблюдаю за огнем и копаюсь в себе.
Чувствую ли вину, предполагая, как встревожены родные? Несомненно.
Хочу ли я поехать домой? Нет, нет и нет.
– Порядок? – спрашивает вернувшийся с дровами Ян не столько голосом, сколько взглядом.
Снова киваю.
Он сваливает поленья в металлическую корзину, отряхивает одежду, снимает куртку и шагает ко мне. Ничего не говорит. Просто упирается коленом в матрас рядом с моим бедром, как-то подхватывает меня и, перемещаясь по кровати, тянет меня за собой, пока не касаемся головами подушек. Ненадолго затихает, а потом заставляет меня лечь сверху.
Я все еще в куртке, хоть она и расстегнута. И этот плед… Стискивая бедра Яна коленями, накрываю нас с головой.
– Немного согрелась? – шепчет он в темноту, скользя руками вверх по моей спине.
Вдавливает. Сжимает мой затылок. И снова в обратном порядке движется.
Я глотаю его дыхание. Я впитываю его тепло. Я наполняюсь его запахом. Тону в нем. А сердце все равно разрывает боль. Там словно бы осколок застрял. Именно он не дает мне чувствовать себя счастливой.
– Нет… Мне все еще холодно, – выдыхаю так же тихо, повторяя интонации Яна.
– Что они тебе сказали?
Скидывая плед с наших голов, устраиваюсь у него на груди, непосредственно под подбородком.
Вслушиваясь в ритмичное и мощное сердцебиение, впервые за этот чудовищный вечер ловлю еще достаточно шаткое, но благодатное умиротворение.
– Откуда-то узнали про тебя… – бормочу, зажмуриваясь. Вспоминать не хочется. Желание одно – через мгновение проснуться. Чтобы все это оказалось просто страшным сном. Но, увы… Этого не происходит. И уже не произойдет, а значит, я должна поделиться.
