Изо рта у Холмса по-прежнему торчала трубка, к потолку устремлялись клубы дыма, в комнате стоял сизый туман, только от давешней кучи табака ничего не осталось.
– Проснулись, Ватсон? – спросил он.
– Да.
– Не против с утра прокатиться?
– Конечно не против.
– Тогда одевайтесь. Никто пока не поднимался, но я знаю, где спит подручный конюха, так что двуколка у нас будет очень скоро. – Говоря это, Холмс хихикал себе под нос, глаза его блестели – я не узнавал в нем вчерашнего мрачного мыслителя.
Одевшись, я глянул на часы.
Что никто пока не поднимался, удивляться не приходилось. Было двадцать пять минут пятого. Как только я был готов, вернулся Холмс с известием, что мальчик запрягает лошадь.
– Хочу проверить одну свою теорийку, – пояснил он, надевая ботинки. – Сдается мне, Ватсон, перед вами идиот, каких по всей Европе поискать. Пинка бы мне хорошего, чтоб летел отсюда до самого Чаринг-Кросса. Но думаю, у меня теперь есть ключ к этому делу.
– И где же он? – спросил я с улыбкой."
"– В ванной, – последовал ответ.
– Нет, я не шучу, – добавил Холмс, видя мой недоверчивый взгляд. – Я только что там побывал, взял его и переложил в гладстоновский саквояж. В дорогу, дружище, – посмотрим, подойдет ли ключ к замку.
Тихо, стараясь никого не потревожить, мы спустились вниз и вышли на залитую утренним солнцем дорожку. Там уже стояла наша лошадь с двуколкой, рядом ждал полуодетый конюшонок. Мы с Холмсом покатили к лондонской дороге. По пути нам попадались телеги с овощами для столицы, но ряды вилл по обе стороны стояли в безмолвии, без признаков жизни, словно город из сна.
– В некоторых отношениях это было очень необычное дело. – Холмс хлестнул лошадь, и она пустилась в галоп. – Признаюсь, я был слеп как крот, но лучше поумнеть поздно, чем никогда.
Когда мы с Холмсом ехали по саррейской стороне города, в окнах начали показываться заспанные лица: самые ранние пташки уже вставали с постели. С Ватерлоо-Бридж-роуд мы выкатили на мост; по ту сторону, на Веллингтон-стрит, круто свернули направо и оказались на Боу-стрит.
Шерлока Холмса в полиции хорошо знали, и двое полисменов у двери отдали ему честь. Один взял под уздцы лошадь, другой провел нас внутрь.
– Кто сегодня дежурит? – спросил Холмс.
– Инспектор Брэдстрит, сэр.
– А, Брэдстрит, как поживаете? – (Из мощенного камнем прохода показался высокий и крепкий полицейский чиновник в фуражке и расшитой шнурами куртке.) – Мне надо бы с вами переговорить где-нибудь в спокойной обстановке.
– Хорошо, мистер Холмс.
