Просто вошла, посмотрела на нас, спящих на кровати вместе, все подробненько осмотрела и исчезла.
— Наверно, не хотела меня будить.
— Наверно, — неуверенно пробормотала я.
— Что такое?
— Она так странно глядела.
— Она всегда странно глядит, — небрежно махнул рукой брат. — Девушка с душком.
— Вот именно. Понимаешь, она на нас смотрит, а мне кажется… — Я не могу подобрать правильного слова. — Будто я делаю что-то совершенно неприличное. Словно мы с тобой в чем-то виноваты, словно мы…
— Что?
— Слишком близко оказались.
— Мы же брат и сестра. Конечно, мы всегда рядом.
— Вместе в кровати и спали.
— Конечно, мы спали. Что нам еще делать в кровати вместе. Любовью заниматься?
Я хихикнула:
— Она так посмотрела, словно мне вовсе не положено быть у тебя в комнате.
— А где тебе еще быть? — Брат, похоже, ничуть не взволновался. — Где нам еще поговорить, придворные так и шныряют поблизости, норовят каждое слово подслушать. Она просто ревнует. Она бы все королевское приданое отдала за то, чтобы оказаться со мной в постели посреди бела дня.
А по мне — лучше голову сунуть в пасть льву, чем положить ей на колени.
— Думаешь, не стоит беспокоиться? — улыбнулась я.
— Совершенно не стоит, — лениво отмахнулся он. — Она моя жена. Я как-нибудь с ней разберусь. Сама знаешь, как это делается в браке, захочу — вообще от нее избавлюсь и возьму себе хорошенькую.
Анна решительно отказалась проводить Рождество в Гринвиче, если не она будет в центре внимания. Генрих снова и снова пытался ей объяснить — это пойдет на пользу им обоим, но она никак не могла смириться, что он предпочел королеву.
— Я уеду! — кричала сестра. — Ни за что не останусь здесь, где на меня никто внимания не будет обращать. Поеду в Гевер, проведу Рождество в деревне. Или лучше вернусь ко французскому двору. Отец уже там, мне будет весело. Ко мне во Франции всегда хорошо относились.
Он побледнел, будто она его ножом пырнула.
— Анна, любовь моя ненаглядная, единственная, не говори таких слов.
— Единственная любовь? — кинулась она на короля.
— А на Рождество посадите рядом другую.
— И в этот день, и во все остальные лучше тебя мне не найти. Но если Кампеджо все еще докладывает обо всем Папе, мне нужно, чтобы все знали — я отказываюсь от королевы из самых чистых побуждений, просто по необходимости.
— Я, значит, недостаточно чиста? — Анна словно выплюнула эти слова.
Быстрота ума, которая так хорошо служила ей в придворном флирте, теперь оборачивалась против короля.
