Слава тебе Господи, что его рука обезоружена моей; я не могу доверять своему телу, не могу предсказать, как оно отреагирует, если Уоллис начнет трогать меня где-то еще.
– О, черт побери! – говорю я, когда наконец смотрю на часы. – Почти четыре. Они должны быть там к половине пятого.
Рывком встаю с кровати, ожидая, что он тоже вскочит или по крайней мере уберет руку. Уоллис не делает ни того ни другого. Он отбрасывает меня назад. Он сидит спиной к стене, улыбается своей почти незаметной улыбкой и отказывается отпускать меня.
– Ну хватит тебе, – смеюсь я, стараясь сдвинуть его с места. – Нам надо ехать.
Висну на нем всем телом. Я уже почти сижу на полу, а он и не шелохнется. А потом меняет положение рук и поднимает меня вверх, обратно на кровать. И смеется при этом.
– Я серьезно!
– О'кей, о'кей. – Он отпускает меня.
– Мне нужно переодеться.
– Я подожду за дверью.
Что он и делает. Я надеваю те джинсы, которые сидят на мне лучше всего и совсем новую рубашку. А сверху, разумеется, толстовку. Салли и Черч со своим снаряжением уже ждут у входной двери.
Уоллис спускается по лестнице, и между ними завязывается разговор. Когда я тоже иду вниз, Салли, глядя на меня, говорит:
– Пошевеливайся, Эггз-Бенедикт! У нас мало времени.
– Заткнись!
Салли и Черч запихивают свои долговязые тела на заднее сиденье автомобиля, Уоллис садится рядом со мной.
– Вы там без фокусов, – предупреждает Салли.
– Ага, – добавляет Черч. – Если я увижу чью-то руку на соседнем сиденье, я по ней шлепну.
– Шлепнешь? – удивляется Салли.
– Если я увижу чью-то руку на соседнем сиденье, то отрублю и сожгу ее.
– Заткнитесь. – Молюсь о том, чтобы волосы скрыли мои покрасневшие щеки. Не собираюсь вступать с братьями в спор по поводу их идиотского неподобающего поведения, пока у меня в машине Уоллис. Включаю радио, станцию с безумным альт-роком, который они обожают, и скоро мальчики забывают о нас.
Мы с Уоллисом вышагиваем по периметру спортивного комплекса все те два часа, что Салли и Черч тренируются.
Он практически пуст, так что Уоллису нет нужды писать, но разговаривает он очень тихо. Мы не держимся за руки. Только вот костяшки его пальцев постукивают по моим, словно он пытается передать мне сообщение при помощи азбуки Морзе.
– Сюда ездит моя сестра, – говорит он. – На занятия теннисом.
– Младшая сестра или старшая?"
"– О, конечно, младшая. Единственные физические упражнения, на которые способна Берн – это дрессировка собак. А Люси любит теннис. И баскетбол.
