Папа говорит, они действительно замечательно играют в соккер, а мне нечего сказать по этому поводу, ведь я не обращаю внимания на их игру.
– Ну так проводи с ними больше времени.
– Но мне не нравится заниматься тем, чем занимаются они, потому что они играют в соккер постоянно. Или же в видеоигры. Я не люблю спорт. В общем, они смеются надо мной из-за того, что я не тусуюсь с ними.
– Разумеется, они будут смеяться над тобой.
Они же ученики средней школы, воспитанные в соревновательной, заряженной тестостероном атмосфере. Так они заводят друг друга.
– А тебе откуда знать?
– Я смотрю спортивные соревнования по телевизору. А когда был моложе, играл в детской футбольной лиге.
– Ты играл в футбол?
Он смеется:
– Да, когда был вчетверо меньше, чем сейчас. Я был фулбеком.
– Я не знаю, что это такое.
– Это означает, что я очень быстро бегал.
– Ты? Ты быстро двигался?
– Да уж. Это одна из великих тайн моей жизни. – Костяшки его пальцев выбивают дробь на моей руке. Мое сопротивление подходит к концу, я хватаю его за пальцы и беру их в свои. Он улыбается и говорит: – Не думаю, что твои братья ненавидят тебя. Просто вам нравятся разные вещи. И в этом нет ничего плохого, просто так получилось.
Они занимаются спортом, ты – искусством.
Я занимаюсь «Морем чудовищ». Вот что я делаю, и все, что мне от Салли и Черча нужно, – это чтобы они не проговорились о моих делах школьным друзьям. Мы не обязаны очень уж хорошо ладить. Они просто должны держать рты на замке. И все это время они это делают; должно быть, понимают, как оно мне важно.
Так что, вероятно, Уоллис прав. Вероятно, они не ненавидят меня.
– А где ты живешь? – спрашиваю я, раскачивая наши руки. – Хочу хорошенько исследовать Гугл-карты, прежде чем соглашусь познакомиться с твоей семьей.
Он снова смеется."
"Путь домой, который для Эмити обычно был медитативным, на этот раз изобиловал ее собственными неиссякаемыми мыслями. Ее вина.
