Все, по моему мнению, у нас идет очень хорошо.
В какой-то момент Уоллис встает, чтобы немного размять затекшие ноги, а когда снова садится, то оказывается так близко, что я чувствую жар его тела. Мы сидим плечо к плечу, я вижу, как его ресницы касаются щеки, когда он моргает. Его волосы на расстоянии кажутся черными, но вблизи оказываются несколько светлее. Они у него порядком отросли. У меня появляется странное желание провести пальцем по изгибу его уха.
После четвертого эпизода он говорит:
– У тебя есть чистый лист бумаги?
Быстро вскакиваю:
– Конечно.
Тебе нужен всего один? Ты… разумеется, тебе нужно чем-то писать. Прости. Вот. – Беру лист бумаги из ящика стола и один из мириада карандашей. Когда я понимаю, что он пишет что-то такое, что я должна буду прочесть прямо сейчас, то говорю: – Я думала, ты поступаешь так, только когда вокруг другие люди.
Он выводит одну аккуратную букву за другой. Хмурится, трясет головой.
– Иногда это… трудно что-то сказать. Некоторые вещи. – Он говорит практически шепотом.
Я снова сажусь рядом с ним, но большая рука Уоллиса загораживает от меня написанное. Он прекращает писать, оставляет лист там, где он лежит, и смотрит на меня.
А затем отдает его мне, глядя в сторону.
Я могу тебя поцеловать?
– Э. – Это восхитительно многозначное слово. «Э» означает «Я хочу что-то сказать, но не знаю, что именно», а также «Ты застал меня врасплох» или «Я сплю? Кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня».
Я сказала «э». Голова и шея Уоллиса уже залиты краской, а мое «э» делает их еще темнее, и, черт побери, он так нервничал, задавая мне свой вопрос, а я со своим «э» доконала его.
Какой толк в этом самом «э», если следовало сказать «ДА, ПОЖАЛУЙСТА, СЕЙЧАС?». Вот только я не смогла выговорить «ДА, ПОЖАЛУЙСТА, СЕЙЧАС?», потому что чувствовала себя так, будто мое тело – одна большая бомба замедленного действия, сделанная из внутренних органов, и если Уоллис всего-навсего погладит мою руку, я выскочу из собственной кожи и с криком выбегу из дома.
Мне это слишком понравится.
Я потеряю контроль над собой. А это плохо.
– Можно взять у тебя карандаш? – спрашиваю я.
Он отдает карандаш, по-прежнему не глядя на меня.
Да, но не сейчас.
Я знаю, это звучит странно. Прости. Не думаю, что получится хорошо, если я буду знать, что это произойдет. Я обязательно испугаюсь.
Будет лучше, если поцелуй окажется сюрпризом. Я разрешаю тебе удивить меня. Это приглашение к внезапному поцелую."
"Мне не нравится писать «поцелуй».
