— Ежели нет, вашвысокоблагородие, тогда конечно, тогда я нет, тогда я пойду, — и Фёдор попятился к двери.
— Сто-оя-ять! — рявкнул полковник. — Старший сержант Лужин!
— Я! — вытянулся Цыган.
— Барышня достойная?!
— Она, она… — замямлил тот.
— Достойная, господин полковник, — уверил Егорова командир разведчиков. — Из хорошей семьи сама. И как только такому прохвосту попалась? Отца её вы уже знаете, это главный столяр верфей Соврастин Виктор Ильич.
— О как! — аж присвистнул удивлённый Алексей. — И родители не против?
— Никак нет, не против, господин полковник, — прищёлкнул каблуками Воронцов.
— Мы уже уточнили с Тимофеем Захаровичем. Тут, оказывается, весьма давние чувства. Овдовела она лет десять назад, с сыночком одна жила, ну и тут добрый молодец Фёдор на горизонте появился. А чтобы дальше всё по чести было, хотят Авдотья с Фёдором законным браком сочетаться.
— Н-да-а, — удивлённо проговорил Егоров, — вот дела-а! А ведь нам в поход скоро идти, Федя. Как она, готова ли с полком да в дальние края следовать?
— Готова, вашвысокоблагородие, — прошептал тот.
— Хоть на край света, сказала, готова.
— Ну, тогда какой может быть разговор, коли готова? — пожал плечами Алексей. — Только у меня уговор будет, старший сержант Лужин.
У Цыгана аж испарина выступила на лбу, он стоял посреди штабной комнаты истуканом.
— У первенца твоего я самолично крёстным буду. Второму вон хоть ротного командира в крёстные можешь брать, но чтобы у первого я! Идёт?!
Лужин, словно онемев, лишь кивал согласно головой.
— Поздравляю, Фёдор! Поздравляю тебя, дорогой! — Алексей выскочил из-за стола и порывисто обнял Цыгана. — Очень я рад за тебя!
Отгремел изысканной музыкой вечер, устроенный градоначальником в честь проводов егерей в Спасском дворце. Отшумела весёлая свадьба у повенчанной отцом Валентином четы Лужиных. Третьего мая, за неделю до установленного военной коллегией срока, особый полк егерей выступил в сторону Елисаветграда. Погода благоприятствовала маршу, дождей уже неделю как не было, потому дорога была достаточно просохшая, а всё вокруг зеленело и радовало глаз.
Большие, семейные, крытые плотной парусиной повозки катили посередине огромной, растянутой на три версты колонны. Детвора с них спрыгивала, устраивала возню на обочине, а потом догоняла под крики матерей.
Первая ночёвка была незабываемой. Устроились на берегу реки, и вся огромная поляна осветилась сотней костров.
