А ещё через секунд десять рядом со мной легли какие-то документы. Рассмотреть не успела.
— Соглашение о разводе, — услужливо пояснил аль-Алаби. — Ты его подпишешь. И кольца свои обручальные вернёшь. А потом забудешь про свою месть. Позвонишь своей няне. Скажешь ей, чтоб ехала в аэропорт, а затем ждала нас там. И тогда… — улыбнулся, а улыбка приобрела вдруг зловещий оттенок.
Договаривать он не спешил. Опять ко мне опасно близко склонился. Его дыхание задело мою щёку, а я невольно содрогнулась, отчаянно борясь со всё больше возрастающим желанием воткнуть нож в его сонную артерию.
"
"— И тогда… — вновь заговорил он тихо-тихо. — Я отвезу тебя к твоему отцу. А ты поедешь со мной добровольно. Более того, умолять будешь. Чтобы взял с собой. И да, это тоже не будет казаться тебе унизительным. Как тогда… Уверен, тебе почти понравится. Мне — так точно, — закончил практически угрозой.
И всё бы ничего.
Психи — они же неуравновешенные…
Какой бред только им в голову не приходит.
Однако…
— Отвезёшь меня к отцу? — то ли действительно вслух произнесла, то ли хватило сил лишь подумать.
Зловещая улыбка Амира засияла с особой степенью садизма.
— Всё верно, дочь посла. Посол жив. И я отвезу тебя к нему. Если будешь очень примерной и хорошей девочкой. Моей.
Он всё ещё улыбался. А я смотрела на него, и никак не могла понять, что это… новая степень издевательства надо мной? Наказание? Жалкая ложь в очередной попытке шантажа. Или…
— Ты больной? — сорвалось с губ продолжением мысли.
Ведь этого не может быть!
Я держала в руках урну с прахом, которую привезла Ясмина.
Я помню всю ту свору адвокатов, что представили мне наследство. Я…
— Ничего не понимаю, — произнесла опять вслух, хотя скорее с самой собой разговор вела, нежели в самом деле ждала ответа.
Тем более, что Амир так и не сказал ничего. Зато достал из кармана свой телефон. Совсем не утруждался в спешке, пока набирал чей-то номер по видеосвязи. Немного погодя, после того, как абонент принял вызов, и вовсе вручил тот мне.
— Азат, — произнёс он, предварительно поздоровавшись с видимым почтением в лучших традициях своей национальности. — Устрой нам экскурсию. В подвал, — выделил, словно то было каким-то шифром.
Иного не потребовалось. Арабская речь сменилась тихими шагами. Картинка на экране сменилась. Фронтальная камера переключилась на основную. Тот, к кому обращался Амир, безмолвно шёл по пустым и узким, хранящим полумрак коридорам, с низкими потолками. Довольно долго.
