Даже то отчаяние, с которым выкрикнула:
— Нет! Верни! Верни мне его!
Кажется, Амир что-то тоже говорил. Не разбирала. Да и не хотела воспринимать. Билась и вырывалась в капкане его хватки, даже после того, как свой гаджет он всё-таки отвоевал, опять скрутил меня, отобрал нож, вышвырнув его куда-то в сторону.
— Нет! Исчадие ты ада! Верни мне его! Верни! — ещё долго барахталась в плену своего отчаяния и безысходности.
Пришла в себя тоже далеко не сразу…
— Сперва ты подпишешь соглашение о разводе, — напомнил об условии грядущей сделки Амир, который, в отличие от меня, теперь был чрезвычайно спокоен, хотя так и не отпустил, нашёптывая на ухо, по-прежнему крепко сжимая обеими руками.
Кто бы знал, чего мне стоило собрать себя воедино.
Или хотя бы подобие того…
Толкнула его."
"Пространства особо больше не стало, но сумела дотянуться до бумаг, о которых он говорил. Подписала, особо не вникая. И да, кольца тоже сняла. Металл соскользнул с безымянного легко, почти полностью. Но не до конца.
— Вы накормите его. И позволите умыться. Будете обращаться с ним, как подобает. Не как с пленником. Переселите в другое место, — произнесла не своим голосом.
Слишком уж жалко он звучал. Впрочем, Амиру было всё равно. На его губах снова растянулась та самая садисткая улыбочка, от которой у меня кровь в жилах стыла.
— А что я получу взамен? — вопросительно выгнул он бровь.
— Я сделаю то, что ты хочешь. Всё сделаю, Амир.
Вот тут улыбаться он перестал. Его лицо превратилось в каменную бесчувственную маску.
Мы — и без того близко друг другу. Всего один порывистый наклон с его стороны, и я вынуждена выгнуться в спине, отклонившись назад. Правда это совсем не спасло, когда араб вздумал обхватить ладонями моё лицо, вынуждая замереть на месте, даже прекратить дышать.
— В таком случае бумаг о разводе и возвращения колец недостаточно. Ты напишешь своему бывшему мужу письмо. Собственноручно, чтобы не сомневался в его подлинности, — произнёс на грани слышимости аль-Алаби.
— Ты бросишь его. И скажешь, чтобы больше не беспокоил. Никогда не искал.
И ведь не собиралась спорить. Сама пообещала сделать, что угодно, лишь бы с отцом всё было в порядке, но…
— Алихан в это ни за что не поверит, — обронила, невольно мотнув головой. — Не поверит. Ни за что.
Кого из нас двоих уговаривала? Не важно. Амир ядовито усмехнулся. Вдавил пальцы в мою кожу сильней.
— Напишешь, что передумала. Не можешь с ним жить. И не хочешь.
