Я хочу обнять дочь, а не вот это вот всё.
Боюсь, что в моем голосе звучали слезы.
— Сейчас, милая, — кивнула квэнни Нортренор, — сейчас.
Я не помню, как мы давали клятвы. Не помню ничего, кроме нестерпимого желания обнять дочь. Прижать ее к себе крепко-крепко и никогда не отпускать.
Глава 7
После скоропалительных клятв квэнни Нортренор радостно сообщила, что теперь мы будем жить в замке Гела. Тот страшно смутился и признался, что так и не завершил ремонт."
"— Предыдущий Хранитель Закона страшно любил золото и помпезный имперский стиль.
— Квэнни Нортренор ненавязчиво подхватила меня под руку и вкрадчиво добавила: — Отпусти ладошку дочери, у нее уже кончики пальцев побелели.
Ахнув, я разжала пальцы, но Деми только улыбнулась:
— Ничего страшного, мамочка.
И в этот же момент исчезла их с Карин связь. Наша няня потерла травмированную руку и спрятала ее в складках платья.
— Я чувствую себя в безопасности, — доверительно сообщила моя малышка и прижалась ко мне.
— Портал открыт, — негромко произнёс Гел и подошел к нам.
Перейдя в замок, мы принялись осматриваться. Карин чувствовала себя неловко и старалась держаться подальше от Хранителя Закона.
— Это площадка для порталов, — скупо пояснил Гел. — Гости могут переместиться только сюда.
""Площадкой"" он назвал массивную террасу, с которой открывался неплохой вид на город.
— Следуйте за мной. — Гел поманил нас за собой, сквозь двустворчатые двери вглубь замка.
И замок этот был… Нелюбимым и неуютным. Часть его коридоров блистала остатками имперской роскоши, часть была ободрана до голого камня, и часть носила следы начатого и брошенного ремонта.
И во всем, абсолютно во всем, что мы видели, читалось пренебрежение. Гел не был счастлив здесь. Или заклятье просто перестает действовать и ко мне в троекратном размере возвращаются эмоции, из чего проистекает излишняя чувствительность.
Квэнни Нортренор так и шла рядом с нами и, что удивительно, хранила молчание. Мне почему-то казалось, что эта женщина не создана для тишины.
— Он очень одинок, — сказала вдруг Деми.
— Наверное, ты права, солнышко. Но не всё, что ты поняла о человеке, стоит произносить вслух.
Я была вынуждена сделать дочери замечание, потому что увидела, как окаменела спина Моргелина. Ему, шедшему впереди, все было прекрасно слышно.
— Сюда, — скупо произнёс Гел. — Здесь должно было быть семейное крыло. Тут моя комната, здесь, напротив, свободная спальня. И дальше по коридору детская с комнатой для няни.
