К тому времени, как меню из восьмидесяти восьми блюд себя исчерпало и бессчетные здравицы закончились, лишь немногие гости еще твердо держались на ногах. Поблагодарив хозяина и выпив на посошок, Бахрам подхватил под руку своих англо-американских знакомцев, и вся компания в сопровождении фонарщиков направилась к причалу. Все единодушно сошлись на том, что по теплому приему и роскошному угощению этот банкет не имел себе равных.
Напоследок шумно попрощавшись, гости разошлись к своим яликам и шлюпкам, а вот Бахрам с досадой обнаружил, что его-то лодки нигде не видно.
Над протокой в плотной кайме зарослей собирался, скрывая все вокруг, ночной туман. Немного подождав, Бахрам прошелся вдоль берега в одну сторону, потом в другую, надеясь, что лодочник где-то прикорнул и дрыхнет, однако поиски не увенчались успехом. Он вернулся на пустынный причал, уже затянутый клочьями тумана. Все гости разъехались, фонарщики ушли в имение — вдали чуть виднелись огоньки, покачивающиеся на шестах.
И что теперь делать? Лодку здесь не наймешь, вокруг ни души.
Бахрам уж хотел вслед за фонарщиками вернуться в усадьбу, но тут, слава богу, послышалось отдаленное звяканье колокольчика, медленно приближавшееся со стороны протоки. Видимо, лодочник куда-то отлучился, а потом заплутал в тумане. Ну сейчас он получит! Позабудет, как мать родную зовут! Пошарив в памяти, Бахрам собрал все известные ему кантонские ругательства, дабы излить их на подлеца.
Однако лодка оказалась не той, на которой он сюда приехал: сквозь туман проглянуло созвездие бумажных фонариков, освещавших корму в виде огромного рыбьего хвоста, изящно вскинутого над водой.
Бахрам остолбенел, решив, что все это ему мерещится после обильных возлияний на банкете, но тут его окликнули:
— Мистер Барри! Мистер Барри!
Давай! Видимо, гаденыш заплатил лодочнику и услал его прочь, чтобы вновь завести волынку о сделке. С этим ясно, но вот как он узнал, когда Бахрам окажется на неприметном причале? И почему фонарщики, обычно столь услужливые, так быстро убрались восвояси? Похоже, среди слуг Панхиквы есть осведомитель.
Или это спьяну мнятся всякие козни и заговоры?
Ладно, что толку артачиться, когда он один на захолустном причале? По правде, Бахрам почувствовал облегчение и даже обрадовался (наверное, под воздействием выпитого) появлению Давая с лодкой. Конечно, выказать это нельзя. Бахрам прокашлялся и выдал длинное матерное ругательство:
— Дью ней лоу му! Дью ней лоу му лаан фа хай!
— Прости, мистер Барри. Осеня прости.
