Как-будто женщина вырвет его у нее, дабы использовать в качестве платы Оброка. Тамлин нахмурился.
— Я не могу делать никаких исключений. Сделаешь один раз, тогда все будут требовать того же.
Я вцепилась в подлокотники моего кресла, небольшое деревянное сидение рядом с его гигантским троном, украшенным вырезанными розами.
— Но ведь нам не нужны эти вещи. Зачем нам золотое руно или банка варенья? Если у нее нет рыбы, три дня ничего не решат. Зачем заставлять ее голодать? Почему бы не помочь ей пополнить пруд? Я провела достаточно лет с голодным желудком, стараясь не сорваться, не кричать на всю несправедливость жизни.
Его изумрудные глаза смягчились, словно он читал мысли, отражающиеся на моем лице, но он сказал:
— Так и должно быть. Мой отец делал то же самое, и его отец, и мой сын будет делать так же, — он улыбнулся и дотронулся до моей руки. — Когда-нибудь.
Когда-нибудь. Если мы поженимся. Если однажды моя ноша станет легче, и мы сможем сбежать от теней, преследующих нас. Мы совсем не затрагивали эту тему.
Ианта, к счастью, тоже ничего не говорила.
— Но мы все еще можем помочь ей — найти какой-нибудь способ снова заполнить водоем.
— У нас есть много вещей, с которыми нам надо разобраться. Милостыня не поможет ей в будущем.
Я открыла рот, но сразу же закрыла его. Сейчас не время для споров.
Поэтому я оторвала свою руку от его и он, в конце концов, позволил фавну с козлиными ногами подойти.
— Мне нужен свежий воздух, — сказала я и выскользнула из кресла. Я не дала Тамлину шанс возразить, когда уже спускалась с возвышения.
Я попыталась не замечать трёх стражников, посланных за мною, или шеренгу эмиссаров, которые глазели и перешептывались, в то время как я пересекала зал.
Ианта пыталась поймать меня, когда я проносилась мимо, но я проигнорировала ее.
Я вышла через передние двери и прошла так быстро, как смела, мимо очереди собравшихся, извивающейся вниз по ступеням вплоть до гравия у парадного входа. Через вереницу тел Высших и низших Фэ, я заметила уходящую фигуру призрака, направляющуюся за угол нашего дома — к водоему за садами.
Она плелась вперед, вытирая слезы с глаз.
— Извините, — позвала я, догоняя ее, стражники, идущие за мной, держались на почтительном расстоянии.
Она остановилась на углу дома и развернулась с неестественной плавностью. Я подавила желание сделать шаг назад, когда эти неземные черты пожирали меня. Всего на несколько шагов позади меня, стражники наблюдали за нами, держа руки на ножнах.
