Моей голой, чистой кожей.
— Ты настоящий, — сказала я. — Ты освободил меня.
Было пыткой стараться не превратить свои руки в когти и не вырвать ему глаза. Предатель. Лжец. Убийца.
— Ты освободилась сама, — выдохнул Тамлин. Он указал на дом. — Отдохни, а потом мы поговорим. Мне… Мне нужно найти Ианту. И прояснить некоторые вещи.
— Я… Я очень хочу быть частью всего в этот раз, — сказала я, останавливаясь, когда он попытался отвести меня в эту прекрасную тюрьму.
— Больше не надо… Больше не запирай меня. Не нужно больше стражи. Пожалуйста. Мне так много нужно рассказать вам о них — детали, кусочки, но… Я могу помочь. Мы можем вернуть моих сестер. Позволь мне помочь.
Помочь повести тебя в неправильном направлении. Помочь тебе и твоему Двору встать на колени, уничтожить Юриана и сотрудничающих с ним предательниц-королев.
А затем разорвать Ианту на крошечные, крошечные кусочки и закопать их в яме, которую никто не сможет найти.
Тамлин посмотрел на мое лицо и, наконец, кивнул:
— Мы начнем сначала. Сделаем все по-другому… Когда ты ушла, я понял… Понял, что был неправ. Так сильно неправ, Фейра. И я сожалею.
Слишком поздно. Слишком, черт возьми, поздно. Но я положила голову ему на плечо, когда он обвил руку вокруг меня и повел к дому.
— Это не имеет значения. Я дома сейчас.
— Навсегда, — пообещал он.
— Навсегда, — повторила я, оглядываясь назад. Туда, где на подъездной дорожке из гравия стоял Люсьен.
Его взгляд был обращен ко мне. На лице читалась тяжесть. Как будто он видел каждую ложь.
Как будто он знал о второй татуировке под моей перчаткой и о чарах, которые я теперь наложила на нее.
Как будто он знал, что они пустили лису в курятник, и не мог ничего с этим поделать.
Нет, если только он не хочет больше никогда не увидеть своего мейта — Элейн.
Я подарила Люсьену сладкую, усыпляющую бдительность улыбку. Итак, наша игра началась.
Мы поднялись по мраморной лестнице к парадным дверям поместья.
И так Тамлин невольно привел Высшую Леди Ночного Двора в самое сердце своих владений.
КОНЕЦ"
