— Но я забыла сказать ему, — тихо продолжила я, открывая дверь, — что злодеем обычно оказывается тот, кто запирает девушку и выбрасывает ключ.
— Вот как.
Я пожала плечами.
— А он был тем, кто освободил меня.
* * *
«Если ты переехал в другой дом, — написала я ему после того, как вернулась от Амрен, — то мог бы хотя бы оставить мне ключи от этого дома. Я постоянно оставляю дверь незакрытой, когда ухожу. Это становится слишком привлекательным для местных грабителей».
Ответа не было. Письмо даже не исчезло.
Я попробовала еще раз после завтрака на следующий день, в праздничное утро Звездопада.
«Кассиан сказал, что ты дуешься в Доме Ветра. Вот это поведение, достойное Не-Высшего-Лорда. Что насчет моих тренировок?»
Снова никакого ответа.
Моя вина — и что-то еще другое — начала шевелиться во мне. Я едва удержалась, чтобы не порвать в клочья бумагу, когда после ланча написала свое третье письмо.
«Это наказание? Или люди из твоего Внутреннего круга не получают второго шанса, если вдруг разозлили тебя? Ты противный трус».
Я выходила из ванной, город за окном гудел в подготовке к празднованию на заходе солнца, когда я бросила взгляд на стол, где оставила письмо.
И увидела, как оно исчезло.
Нуала и Керридвен пришли, чтобы помочь мне одеться, и я старалась не смотреть на стол в ожидании — я ждала, ждала и ждала ответа.
Но его не последовало.
Глава 44
Но, несмотря на то письмо, несмотря на неразбериху, царившую между нами, я не могла поверить своему отражению, когда часом спустя взглянула на себя в зеркало.
Я испытала такое облегчение за последние несколько недель, засыпая без каких-либо трудностей, что совсем позабыла о том, как благодарна была за то, что могла наконец принимать пищу без угрозы рвоты.
Моему лицу и телу вернулись былые объемы, что заняло бы намного больше времени, будь я человеком, которому не доставало чуда бессмертной крови. А мое платье…
Я никогда в жизни не носила ничего подобного и сомневалась, что когда-либо надену что-то сродни этому вновь.
Сшитое из мельчайших, светло-голубых, драгоценных камней, казавшихся почти белыми, платье подчеркивало каждый изгиб и ложбинку моего тела и ниспадало на пол, словно водопад звездного света.
Длинные рукава плотно облегали мои руки, а их завершением стали манжеты из чистых бриллиантов. Неглубокий вырез на шее обнажал мои ключицы, но его скромность не соответствовала тому, как платье выгодно подчеркивало те области тела, которыми, как я полагала, женщина была бы рада похвастаться.
