Это означает, что они могут выследить его, где бы он не рассеялся, и если он применит магию. — Она наконец-то подняла голову. — Вы все покидаете Веларис через два дня. Рис хочет, чтобы вы разместились в одном из иллирийских военных лагерей — оттуда вы полетите в человеческие земли, как только королевы ответят.
— Почему не сегодня?
— Потому что Звездопад завтра ночью — мы будем праздновать его все вместе впервые за последние пятьдесят лет. Риса будут ждать здесь, среди его народа, — ответила Амрен.
— Что за Звездопад?
Глаза Амрен заблестели.
— За пределами нашей земли все остальные дворы празднуют завтра Нинсар, День Семян и Цветов.
От этого я почти вздрогнула. Я не замечала, насколько много времени прошло с тех пор, как я очутилась здесь."
"— Но Звездопад, — продолжила Амрен, — можно увидеть лишь в Ночном Дворе — только на нашей земле празднуется Звездопад вместо пирушки Нинсара. Почему так, и все остальное, ты узнаешь сама. Пусть это будет сюрпризом.
Что ж, это объясняло, почему горожане уже готовились к какому-то празднованию: Высшие Фэ, и фейри спешили домой с букетами ярких полевых цветов, ленточными гирляндами и едой, подметали и мыли улицы, заклеивали витрины магазинов на скорую, опытную руку.
— Вернемся ли мы сюда, после того как уйдем? — спросила я.
Она вернулась к книге.
— Не скоро.
В моей груди что-то упало. Для бессмертного «не скоро» может означать… долгое, долгое время.
Я приняла эти слова как приглашение покинуть ее и направилась к двери, но Армен сказала:
— Когда Рис вернулся сюда, после Амаранты, он был словно призрак.
Он притворялся, что это не так, но он был как призрак. А ты заставила его вернуться к жизни.
Слова повисли в воздухе, и я не хотела задумываться над ними, не тогда, когда все хорошее, что я сделала — все хорошее, что мы сделали друг для друга, возможно было перечеркнуто мной, тем что я сказала ему.
И я произнесла:
— Ему повезло, что у него есть все вы.
— Нет, — произнесла она мягко, так мягко, какой я ее никогда раньше не слышала, — это нам повезло, что он у нас есть, Фейра.
Я обернулась у двери.
— Я знала многих Высших Лордов, — продолжила Амрен, склонившись над бумагами, — жестоких, хитрых, слабых, могущественных. Но никто из них не мечтал. Никто не мечтал так, как это делает он.
— Мечтает о чем? — выдохнула я.
— О мире. О свободе. О едином мире, о процветающем мире. О чем-то лучшем — для всех нас.
— Он думает, что его запомнят злодеем в этой истории.
Амрен фыркнула.
