— Приятно знать, что ты по-прежнему придурок, Люсьен.
Его металлический глаз сузился.
— Тамлин Высший Лорд. Ты станешь его женой. Есть определенные ожидания и традиции, которые ты должна соблюдать. Мы должны соблюдать, чтобы показать свою сплоченность, свое исцеление от Амаранты и готовность уничтожить всех врагов, которые попытаются отобрать наше.
Ианта прочитала мне вчера почти аналогичную речь.
Он продолжил, качая головой:
— Приближается время Оброка — первого за… все время, что действовало проклятие, — его подобострастие было едва уловимо.
— Он дал своему народу три месяца, чтобы привести дела в порядок, и подождал до начала Нового года, но в следующем месяце он потребует Оброк. Ианта сказала ему, что время пришло, что люди готовы.
Он ждал, и я хотела плюнуть в него, потому что он знал, он знал, что я не знаю что это такое, и хотел, чтобы я призналась в этом.
— Скажи мне, — сказала я ровно.
— Два раза в год, как правило, примерно в период Летнего и Зимнего Солнцестояний, каждый подданный Весеннего Двора — будь то Высший Фэ или низший, должен выплатить Оброк в зависимости от его дохода и статуса.
Так мы содержим поместье, охрану, слуг и платим за еду. В ответ Тамлин защищает, управляет, помогает, когда может. Это обмен. В этом году он перенес дату на месяц вперед — чтобы дать дополнительное время для сбора средств, чтобы отпраздновать. Но вскоре посланцы от каждой деревни или клана прибудут сюда, чтобы заплатить свой Оброк. Как жена Тамлина, ты будешь сидеть рядом с ним. И если они не заплатят… Ты должна будешь сидеть там, пока он будет вершить правосудие.
Это может быть довольно неприятно. Я буду вести учет тех, кто пришел или нет, тех, кто не платит. И потом, если они не заплатят свой Оброк в трехдневный срок, он должен будет начать на них охоту. Сама Высшая Жрица — Ианта — наделит его священными правами для этого.
Ужасно… жестоко. Я хотела сказать это, но взгляд Люсьена… мне и так хватает людей, осуждающих меня.
— Так дай ему время, Фейра, — сказал Люсьен. — Давай переживем свадьбу, Оброк в следующем месяце, и тогда… тогда мы подумаем об остальном.
— Я дала ему время, — сказала я. — Я не могу оставаться взаперти в доме вечно.
— Он знает это, хоть и не говорит, но он это знает. Поверь мне. Прости его за то, что расправа с его семьей не позволяет ему быть таким… мягким касательно твоей безопасности. Он терял тех, кто ему дорог слишком много раз. Как и все мы.
Каждое слово было сродни топливу, добавляемому в кипящую яму в моем животе.
