— Миссис Лоран, приготовьте чаю и подайте его в гостиной.
Экономка посмотрела в сторону лестницы, затем на Элейн, а потом на меня.
На призрака среди снега.
Одарив меня взглядом, сулящим смерть, если я только попробую причинить вред моим сестрам, женщина направилась в дом, оставив меня и все еще тихо плачущую Элейн.
Но я переступила порог и посмотрела на лестницу.
Туда, где стояла Неста, положив руку на перила, и смотрела на меня как на привидение.
* * *
Дом был прекрасен, но было в нем что-то нетронутое. Что-то новое, по сравнению с возрастом и приятной изношенностью и уютом дома Риса в Веларисе.
И сидя перед резным мраморным камином в гостиной, все еще с накинутым капюшоном, и протянув руки к ревущему огню, я чувствовала… чувствовала, будто они впустили в дом волка.
Призрака.
Я стала слишком большой для этих комнат, для этой хрупкой смертной жизни, стала слишком выделяющейся и необузданной, и… могучей.
И я также собиралась надолго привнести все это в их жизнь.
Я не знала, где были Рис, Кассиан и Азриэль.
Должно быть, они, как тени, стояли в углу, наблюдая. Или остались снаружи под снегом. Хотя я бы не удивилась, если бы Кассиан и Азриэль сейчас облетали окружающие земли, исследуя окрестности, совершая все более широкие круги до тех пор, пока бы не достигли деревни, моей покосившейся старой хижины или даже самого леса.
Неста выглядела все такой же, но более взрослой. И дело было не в ее лице, как и прежде надменном и прекрасном, а… в ее глазах и в том, как она держалась.
Сидя напротив меня на небольшом диване, мои сестры рассматривали меня и ждали.
— Где отец? — спросила я. Похоже, это было самым безопасным, что я могла спросить.
— В Неве, — ответила Неста, назвав один из крупнейших городов на континенте. — Торгует с какими-то купцами из другой части света. И присутствует на собрании по поводу угрозы за Стеной. Той самой угрозы, о которой, как я предполагаю, ты вернулась нас предупредить.
Ни слов облегчения или любви — никогда от нее.
Элейн взяла свою чашку с чаем.
— Фейра, какова бы не была причина, мы рады видеть тебя. Живой. Мы думали ты…
Я откинула свой капюшон, прежде чем она продолжила.
Чашка Элейн задребезжала о блюдце, когда она заметила мои уши. Мои более длинные, изящные руки… и лицо, которое несомненно было фейским.
— Я была мертва, — резко сказала я. — Я была мертва, но потом я переродилась — я была сотворена.
Элейн поставила трясущуюся чашку на низкий столик между нами. Янтарная жидкость расплескалась по блюдцу.
