Но стоя в том коридоре — все они облаченные в боевую кожу и я, укутанная в тяжелое меховое пальто… я бросила один взгляд на Риса и снова почувствовала его руки на моих бедрах. Почувствовала, каково это было — заглянуть в его разум, ощутить его ледяную ярость, почувствовать, как… он защищал себя, своих людей, своих друзей, используя силу и маски в своем арсенале. Он видел и вытерпел такие… такие неописуемые вещи, но все еще… его руки на моих бедрах были нежными, прикосновение словно…
Я не позволила себе закончить эту мысль и сказала:
— Я полечу с Азриэлем.
Рис и Кассиан посмотрели на меня так, словно я заявила, что хочу прошествовать по всему Веларису нагишом, но говорящий с тенями лишь кивнул и сказал:
— Конечно.
И, к счастью, на этом было все."
"Сперва Рис рассеялся вместе с Кассианом, потом спустя мгновение вернулся ко мне и Азриэлю.
Главный шпион ждал молча. Я старалась не выглядеть неловко, когда он сгреб меня в объятия; эти тени, что шептали ему, поглаживали мою шею, щеки. Рис слегка нахмурился, и я послала ему колкий взгляд и сказала:
— Не позволяй ветру испортить мне прическу.
Он хмыкнул, взял Азриэля за руку, и мы все растворились в темном ветре.
Звезды и чернота, покрытые шрамами руки Азриэля, крепко меня держащие, мои руки, сплетенные вокруг его шеи, обхватывая, ожидая, считая..
Затем ослепляющий солнечный свет, ревущий ветер, крутое падение вниз, вниз..
Потом мы наклонились и устремились вперед. Тело Азриэля было теплым и твердым, его грубые руки были заботливыми, когда он сжал меня.
Никаких преследующих нас теней, словно он оставил их в Веларисе.
Снизу, впереди, позади — раскинулось огромное голубое море. Выше плыла крепость из облаков, а слева от меня… темное пятно на горизонте. Суша.
Земля Весеннего Двора.
Я задумалась о том, находился ли сейчас Тамлин на западной морской границе. Он однажды упоминал о проблемах там. Мог ли он сейчас почувствовать меня, почувствовать нас?
Я не позволила себе думать об этом. Не тогда, когда я ощутила стену.
Для человека, она была всего лишь невидимым щитом.
Но для фейри… я не могла увидеть ее, но я слышала потрескивание ее силы — этот привкус обволок мой язык.
— Это отвратительно, не правда ли? — спросил Азриэль, ветер почти поглотил его низкий голос.
— Я понимаю почему вы… мы были так запуганы все эти века, — призналась я. С каждым сердцебиением мы приближались все ближе к огромному, тошнотворному источнику силы.
— Ты привыкнешь к этому — к формулировке, — сказал он.
