Усмехнувшись собственным мыслям, этот идиот нетерпеливо ударил ладонью по столу, недовольно гаркнув на весь бар:
— Эй, официант! Можно вас на минуточку?!
Глава 11
Ирина
— Ненавижу тебя, Потапов. Не-на-ви-жу…
Слова падали свинцовыми каплями в тягучей, вязкой тишине. Она была привычной и родной, как и одиночество, окутавшее меня мягкой шалью. И это уже не пугало.
Вздохнув, я машинально сменила бодрый, ритмичный трек в наушниках на что-то новое. И с толикой сожаления посмотрела на пустующую койку у соседней стены.
Анька, моя случайная соседка по палате, загремела в соседнее, инфекционное отделение и я, впервые за всё время, проведённое в больнице, получила возможность разобраться в себе хоть немного.
Возможность принять тот удивительный факт, что два дня назад я вышла замуж за своего бывшего. За того человека, которого поклялась никогда больше к себе не подпускать. И я не могла отрицать, что всё это меня раздражало, и, чего уж там, нервировало, но…
Я старательно отгоняла от себя все мысли и рассуждения.
Закрывшись в палате, я сидела на подоконнике и машинально вертела кольцо на безымянном пальце. Уставившись невидящим взглядом на шумную улицу за окном, я криво улыбалась и скользила пальцами по тонкому ободку металла.
И не думала, ни о чём. Вопреки логике и голосу здравого смысла.
Ещё один глубокий, почти неслышный вздох. Я прикусила губу, уткнувшись лбом в край рамы. В голове царила блаженная пустота, а сердце наконец-то билось спокойно, ровно, мерно. Как будто, всё было действительно хорошо, как будто ничего и не случилось, и мне не о чем было волноваться, совершенно.
И знаете что?
Я наслаждалась этим. Откровенно и нагло наслаждалась таким зыбким ощущением гармонии, спрятавшись от мира и себя самой. Притворившись, хотя бы на один день, что это всё не про меня, что я подумаю об этом завтра. А здесь и сейчас нет никого кроме меня.
Ни-ко-го. И это было волшебно."
"Тихо хмыкнув, я провела пальцем по запотевшему от моего дыхания стеклу, нарисовав кривое сердечке.
И тут же стерла его ладонью, давя острое чувство недовольства, тлевшее где-то в глубине души. Жаль, что нельзя замерев вот так, остаться навсегда в этом блаженном состоянии. Чтобы не хотелось думать, вспоминать, анализировать, что-то решать. Чтобы я просто могла сидеть вот так, вздыхая острый запах прошедшего дождя и беззвучно шептать. Повторять снова и снова, дуэтом с песней, игравшей в старом плей-листе, о том, что «счастье любит тишину».
