Так, в целях профилактики, конечно же.
— Что ж… — наконец, отмерла «вобла», выдавив подобие улыбки. И смерила меня острым, полным досады взглядом. — Вижу, вы хорошо подготовились, Максим Андреевич. Похвально, очень похвально…
И снова меня удостоили ещё одним острым взглядом. После чего, госпожа Дячишина аккуратно убрала выданные ей копии документов в свою папку и криво усмехнулась, добавив:
— Я бы даже сказала — дальновидно. Как для молодого отца, так точно.
Желание сказать, куда она может засунуть это своё «одобрение», было просто нестерпимым.
Но в этот раз я мужественно промолчал, оставив её выпад без комментариев. Только плечами пожал, мол, ну а что вы хотели-то, Оксана Витальевна? Чтоб я вам детей отдал на блюдечке с голубой каёмочкой, что ли? Угу, бегу, мля, и падаю.
Это мои дети, мои! И хрен я их кому-нибудь отдам!
Впрочем, судя по настрою барышни, сдаваться так просто она тоже не собиралась. Дёрнув уголками губ, она поправила очки и вежливо заметила:
— Впрочем, я бы не расслаблялась на вашем месте, Максим Андреевич.
Ваша семья останется на особом контроле. И учитывая сложившуюся ситуацию, я думаю, это не последняя наша встреча.
— Жду не дождусь, — криво усмехнувшись, я любезно изобразил на лице вежливый оскал. Попутно в сотый раз, за это утро, напоминая себе, что это — баба, а баб бить нельзя.
И вообще. Мне сейчас только конфликта с официальным представителем государственной, мать её, структуры не хватало. Для полного, так сказать, счастья.
— Снова ёрничаете? — не менее любезно откликнулась «вобла».
— Зря, Максим Андреевич, очень зря. До новых встреч.
— Выход там, — всё ещё скалясь, я махнул рукой в сторону коридора. И начисто проигнорировал укоризненный взгляд Ильина. Даже «дорогих» гостей провожать не пошёл, справедливо решив, что терпение у меня не железное.
С ним и так в последнее время большие проблемы. Чувствуется острый дефицит.
Вернулся Гор минут через десять. Я за это время успел проверить мелких, убедиться, что мир захватывать они временно передумали и сварить крепкий, чёрный кофе.
И с философским смирением поинтересовался, поставив под нос мрачному приятелю сахарницу:
— Валяй, рассказывай какой я идиот. Честное слово, я даже возражать не стану. Ну… Не сразу.
Ильин на эту мою ремарку только фыркнул, привычно превращая напиток богов в приторное до невозможности пойло. Помешал получившуюся бурду чайной ложкой и с присущей ему долей фатализма заметил:
— Это только начало, Потапов. Дальше будет хуже.
