Упругий, подсохший, с красным шматком спутанных сосудов. Андрей развернул его зрачком к себе. Глаз как будто смотрел на него сквозь ссохшуюся матовую роговицу.
Там под опухшим веком ничего нет. И это был не просто скандал.
Шесть лет назад ты впервые постучался в дверь. Тебе никто не ответил. Ты постучался еще раз и начал дергать за ручку. Тебе сказали с той стороны: «Уходи». Ты не послушал и стал ломиться внутрь. И тогда дверь открылась. Медленно, со скрипом. Совсем немного. Так, чтобы нельзя было разобрать, что там, за ней.
Но достаточно широко для того, чтобы оттуда, из темноты, просунулась чья-то рука, вырвала тебе глаз и сделала кое-что еще.
Теперь ты доволен? Доволен, черт возьми?
– Я все понял. Не надо. Я выкину все реактивы и отформатирую жесткий диск. Уничтожу письма. Не надо. Прошу тебя. Ты же не только всемогущий, но и всемилостивый.
Помнишь, я спрашивал тебя, кто ты? Так вот знай. Ты зомбированный муравей с личинками глистов в голове, забравшийся на высокую травинку в ожидании барана.
И существуешь ты только потому, что являешься звеном в превращениях этой личинки.
– Как скажешь, только оставь в покое мою семью.
Андрей нащупал телефон в заднем кармане джинсов. В журнале вызовов ее номер был первым.
Длинные гудки. Сколько их прошло? Два или три. Лучше два.
Давай же возьми трубку, скажи, что ночью я снова стал чудить. Что ты собрала сумку, забрала Сережу и уехала к маме. Что после всего случившегося ты подашь на развод, что я буду платить алименты.
И что дом ты заберешь себе, а мне оставишь ипотеку, что…
Конец вызова.
– О боже, черт, черт. Юля! Сережа!
Он набрал снова и убрал трубку от уха. Показалось? В детской спальне еле слышно пиликал звонок «Нокии».
И это самый громкий звонок в мире?
Андрей опустил телефон и двинулся на звук. Медленными короткими шагами.
Ты ведь знал. С самого начала знал, что произошло. Это был не просто скандал. Дурные мысли материализуются.
Он подошел к окну и отодвинул в сторону колышущуюся занавеску.
Разбитое окно щерилось остриями торчащих из рамы стекол. Сквозняк захлопнул створку, и звук исчез.
Створка открылась. Телефон снова тихо запиликал.
Смотри, какая прелесть. Ты ведь шел к этому долгих шесть лет.
Андрей высунул голову в окно. На месте большой ямы был холм. Звук шел из-под земли.
Ты скоро? Я буду тебя ждать.
22«Я разрешил меня искать, но не находить». Так сказал оживший утопленник, маниакальное второе «я» отца, убившее мать.
