До настоящей пустыни не дотягивало, однако места были почти сплошь песок, кое-где с натуральными, хотя и небольшими, барханами. Ничего удивительного, что никто там не жил: места совершенно неподходящие для какого бы то ни было сельского хозяйства, а чем еще в песках можно прожить? Да ничем.
В общем, впереди «белое пятно» и полная неизвестность. Ну а для чего же, спрашивается, разведрота? То-то и оно…
Разведка случилась не простая, а командирская, так что к нам двоим присовокупили лейтенанта из разведотдела штаба дивизии.
Нового какого-то, он у нас появился буквально перед выступлением. По виду кадровый и не растяпа, но все равно мне это чуточку не нравилось: идти в разведку в ожидании вполне возможных боестолкновений с совершенно незнакомым человеком – это все же не есть здорово. Ну да против приказа не попрешь.
Поместились мы втроем в броневичок и покатили в пески. С задачей продвинуться вперед километров на двадцать пять – то есть примерно час туда, час обратно. При обнаружении иранских военных отступать, в перестрелки не ввязываясь, но постараться определить численность.
Ничего сложного или незнакомого.
Броневичок у нас был не особенно могучий: «БА-20». Это такая непритязательная машинка на базе «эмки», с броней в шесть миллиметров и единственным пулеметом. Винтовка или легкий пулемет не прошибет, но уже тяжелый пулемет сито сделает, не говоря об орудии. Правда, для поля боя «двадцатки» изначально не предназначались – боевое охранение, связь, разведка.
В общем, никак нельзя сказать, что это был гроб на колесиках – вполне нормальная для того времени машина. По пескам шла хреноватее, чем по нормальной местности, но это ж не танк, в конце концов…
Я был кадровый – шестой год службы, три треугольничка в петлицах, «Отвага» за финскую и «XX лет РККА» – ее ведь давали не только тем, кто прослужил двадцать лет, вот и удостоили. Механик-водитель мой, Сема Шикин – тоже кадровый, тоже с опытом финской, разве что без единой медальки.
Ну, тут уж кому как выпадет. С немцами к тому времени нам повоевать так и не пришлось – нашу дивизию держали в Закавказье. Потом-то стало понятно, для чего…
Катим мы по пескам, катим… Нет персюков, ни военных, ни гражданских. Глухомань. Согласно приказу двигались в глубь иранской территории, разве что порой меняя курс, на пару километров отклоняясь от прямой то вправо, то влево. Отмахав километров двадцать, опять взяли правее. Тишина. Жарища. Песок.
