В мозгу, словно птица в силках, билась лишь одна мысль: «Успеть, успеть любой ценой!»
Лошади, разбуженные в отличие от конюха (детина выводил басовитые рулады, сладко причмокивая) неурочным визитом, недовольно косились, стригли ушами, а одна особо норовистая и нервная кобылка даже начала пританцовывать, меся подстилку копытами. Ее ноги, словно обутые в белые чулочки, так и мелькали.
– Не, подруга, тебя я не возьму, больно уж ты шалишь, – шепотом, скорее для себя, чем для норовистой тварюшки прокомментировала Васса.
Выбрав лошадь посмирнее и не тратя время на то, чтобы оседлать, лишь накинув сбрую, девушка как можно тише подвела животину к чурбаку. Взобравшись сначала на чурку, а с нее уже на спину лошади, Вассария наддала пятками по бокам кобылы и, пригнувшись, чтобы не задеть лбом косяк, вылетела из денника. Конюх, несмотря на шум, лишь повернулся на другой бок. Он так и оставался в блаженном неведении еще полторы свечи о том, что его любимицу Мышку умыкнули.
Ограда особняка, в некоторых местах весьма внушительная, как-то подкачала в высоту на заднем дворе.
Мышка, помотав головой и обрадовавшись, что всадник на ней не так тяжел, а противное седло, вечно натирающее спину, отсутствует, наддала ходу, перемахнула через калитку, заботливо кем-то из прислуги запертую на вертушку.
– В нижний, скачем в нижний, красавица, – наклонившись к самой шее лошади, чтоб не упасть, прошептала Васса, обращаясь скорее к себе, нежели к гнедой.
Через четверть свечи ходу девушка все же обернулась. Мрачная громадина особняка, в момент ее отбытия безмолвствовавшая, с темными глазницами окон, оживала.
Бестолково метались огоньки света в оконных проемах, и хотя звуков слышно не было, лицедейка уверилась: охота за ее шкурой объявлена открытой.
Глава 5
Пинчинг жениха
Те, кто разбирается в игре, считают, что пинчинг – это незаконное изъятие игроком своей проигрышной ставки, либо ее части после того, как игра уже разыграна. Но это не так. Пинчинг – это показатель дурости, жадности и корявости рук: не хватило ума поставить нормальную ставку, зато хватило идиотизма на то, чтобы попытаться вернуть выигрыш и попасться на жульничестве.
Оценка типичной игровой ситуации стариком ХайроллеромИлас чувствовал себя висельником на эшафоте. Веревка на шею уже накинута. Герольд торжественно и громогласно зачитал приговор. Зрители – богатые, наставившие лорнеты и подносящие к носу надушенные платочки, и бедные, лузгающие семечки, – все замерли в ожидании зрелища.
