Когда же оказалось, что деканом «мозгодумов» будет Вассария, Уля тут же перевелась к ней в секретари.
– Любо-о-овь моя! – выла на одной ноте Мариция.
Уля, будучи посвящена во все перипетии несостоявшейся свадьбы Иласа (а посвящала ее Васса со смаком и перченым описанием), прикинула – это надолго, а свиток ей нужен сейчас, и решила пойти ва-банк:
– А кого это вы, многоуважаемая фьерра, зовете «любимым»? – Бывшая монахиня прищурилась фирменным взглядом настоятельницы, прожигающим до самых печенок.
– Своего суженого, Иласа, – растерялась Мариция.
– Для тебя он, может, и суженый, к тому же бывший, а для меня – законный супруг и отец моих будущих детей. А ты… – Уля, девушка простая, этикетами не замороченная, засучила рукава, недвусмысленно давая понять, что здесь – не светский раут и от слов «мое» некоторые замужние дамы могут перейти к доказательствам.
Мариция, по достоинству оценив внушительные телеса соперницы, прикинула, что еще неизвестно, кто кого ушатает, но решила рискнуть. Риск, конечно, дело благородное, но не всегда оправданное.
Уля победила со счетом 2:0, взашей отправив фьеррину Ренару в полет с лестницы.
Илас, открывший дверь, чтобы узнать, что происходит (диалог за оной как-то подозрительно оборвался), лицезрел победоносную Улю, которая вплыла в кабинет, царственным жестом взяла свиток и, ни слова не говоря, ушла.
«Вот это женщина!» – Илас был поражен. В его практике встречались и красавицы с томными взглядами, и пытавшиеся его на себе женить, и знойные фьеррины, и ветреные кокотки, но НИ ОДНА за него не дралась, а эта женщина просто намылила шею той, из-за прихоти которой ему когда-то чуть не пришлось надеть на горло брачную петлю.
"
"«Жениться, что ли?» – мелькнула мысль у блондина, но потом он помотал головой, словно прогоняя наваждение: «Жениться – нет, но вот переманить в секретари ее определенно стоит…»
Письмо, до этого спокойно лежавшее на столе, словно услышав мысли мужчины, недовольно зашуршало. Илас перевел на него взгляд и мечтательно, совсем по-мальчишечьи, улыбнулся.
Желтоватый пергамент, еще две седьмицы назад касавшийся руки его Узы. Образ медноволосой девушки с глазами цвета больной бирюзы… Они переписывались уже больше года, и каждого послания он ждал, как свидания с любимой.
* * *Эрден обнял Вассу за талию, подойдя сзади:
– Устала?
– Есть такое. А ты?
– Тоже. Может, пойдем спать?
Закатное солнце гигантской раскаленной монетой погружалось за горизонт, обещая по всем приметам завтра жаркий день.
