Но какой ценой? Политика и религия – это две крайности одной сущности, суть которой – вера в идеальный мир, и за эту веру в идеал готовы убивать и заковывать в кандалы несогласных. Они ввязались в эти игры. Сначала по принципу: если не сопротивляешься – то умираешь, а теперь… оставить все как есть, дать хитроумному плану всерадетеля осуществиться… Даже самый мирный переворот не совершить в белых перчатках – слишком плохо с них отмывается кровь. И Вассария понимала: падет Ваурий тринадцатый – падет империя и будет война, разрушение, голод.
Лицедейка задала себе вопрос, сможет ли она дальше спокойно жить, зная, что у нее был шанс все это предотвратить? И ответила сама себе же: сможет. Только это будет уже не она.
Девушка не сомневалась, что каждый из сидящих в карете так или иначе для себя решил эту дилемму: бежать либо сражаться. И если их по-прежнему четверо, значит… Что же, эшафот – трон, на который восходили короли и нищие, разбойники и искатели правды.
Если, чтобы император услышал и предотвратил, нужно заплатить такую цену… Говорят, у древней богини победы веремцев – Ирсиры – тоже не было головы…"
"Вассария, погруженная в себя, и не подозревала, какие мысли бродят в головах ее спутников.
Эрден с по-зимнему холодным, безучастным лицом наблюдал в окно кареты за улицей, по-вечернему суетливой своей обыденной серостью. Дознаватель с радостью схватил бы Вассу в охапку и, развернув карету, умчал далеко. Затерялись бы в безликой толпе так, что ни одна ищейка не найдет.
Но клятва, которую он дал… Слова, что связывают. Их произносит перед началом службы каждый из стражей закона. Эта клятва обязала служить верой и правдой, не щадя живота своего, отчизне. Слова на крови держали крепко, не давая ни мыслями, ни делами, ни молчанием, ни промедлением навредить империи. Поэтому Эрден понимал – счастья побег не принесет. Клятвы, они такие – сжигают преступивших их изнутри: кого за считанные часы, кого за месяцы. Рано или поздно финал один – смерть.
Илас сидел с закрытыми глазами. Почти спал… с прямой, словно черенок лопаты, спиной. Ему осточертело все и вся. Интриги, погоня, ожидание болта в спину и улюлюканье загонщиков. Тех, кто охотились за его шкурой. Ему даже захотелось вернуться в пограничье. Там проще: есть враг, его надо убить. Иначе умрешь сам. Просто. А здесь… надоело бегать.
Спроси кто мнения Леша на сей счет, он бы призадумался, что ответить. Крепко… и промолчал.
