Очевидно, она догадалась о намерениях супруга.
— Даже не думай выкинуть какой-нибудь фокус, Павлик, — с усмешкой сказала она. — Будь благоразумным.
Произнеся это, она положила на палубу ручную барабанную лебедку и продолговатую банку с темно-оранжевой маслянистой жидкостью.
— Видишь, сколько у меня добра скопилось, — улыбнулась она, но Павлу хотелось кричать и выть от этой улыбки, которая в лучах гаснущего солнца смахивала на незаживающую рану.
— За… зачем тебе лебедка? — пролепетал он, хотя страшный ответ напрашивался сам собой, он буквально лез в его перекошенное от страха лицо, словно вязкая паутина с налипшими трупиками мух и прочими умерщвленными насекомыми:
«Она подвесит тебя.
Как тех бабочек и кошек…»
— Ты скоро узнаешь, — ответила Веста как ни в чем не бывало. — Не перебивай меня, а то я собьюсь. Как я уже сказала, в творчестве Сергея наступил затяжной кризис. Но как-то раз я собирала грибы и совершенно случайно наткнулась в лесу на крошечного мальчика. Как раз за день до этого сообщили, что в наших краях потерялся какой-то ребенок.
Он был без сознания, и я отнесла его в дом. Мы привели его в чувство, и он стал звать маму. Я хотела сообщить о ребенке в полицию, но Сергей уговорил меня сделать это на следующий день. Я согласилась. Мы накормили его, и мальчик уснул. Ночью мне не спалось, и когда я вышла наружу, то увидела свет в сарае.
Веста медленно подняла на оцепеневшего Павла свои огромные прозрачные глаза:
— Когда я увидела мальчика в вазе, сначала мне стало плохо. Знаешь, я даже чуть не упала в обморок.
Все-таки одно дело — кошка или грязная дворняга, и совсем другое… ребенок. Но Сергей смог меня убедить в необходимости этого поступка.
Помолчав, она тихо добавила:
— Я поняла, что ни одна жизнь не может быть сопоставима с искусством. С настоящим талантом. Люди рождаются и умирают, это закон природы. Понимаешь, мой брат был гением в музыке. И его потрясающие творения будут жить вечно. А эти ноты, с которыми он экспериментировал, — они уникальны. Они, можно сказать, намоленные…
— Ты сошла с ума! — завопил Павел, чувствуя, как его покидают остатки разума.
— Это все вранье! Не было этого, признайся, Веста!! Ты просто чокнулась в одиночестве!! Ты все выдумала! И вы никого не убивали!
Она тактично улыбнулась, всем своим видом показывая, что прекрасно понимает состояние мужа и прощает ему бурный вслеск эмоций.
— Погоди немного. Осталось совсем чуть-чуть, — словно оправдываясь, сказала она, в который раз скрывшись в недрах яхты.
