— Пася, — тяжело выдохнула Веста, наваливаясь на Павла. — Я уже… успела соскучиться. Безумно хочу тебя, милый!
Пока она кряхтела, вылизывая его соски, Павел с силой зажмурился.
Это не Веста. Нет, нет никакой толстой жирной коровы, отвратительно воняющей потом и чесночным сыром. Рядом с ним его новая любовница Иришка, восхитительная шатенка с потрясными сиськами и сочными, как вишенка, губами. Она благоухает сладким ароматом тропических фруктов и вечерним бризом, она осыпает его поцелуями, и сейчас она… она… то есть они…
— Ну? Что же ты? — прошептала Веста.
Она затеребила пальцами вялый пенис Павла, и он мучительно выдохнул.
«Давай, сучка. Клевая, сочная девушка… загорелая, с крепкими грудками… как теннисные мячики… упругими… с нежной… бархатистой кожей…»
Раньше с Вестой это срабатывало.
Однако теперь сознание Павла наотрез отказывалось рисовать образ сексуального партнера, и как он ни напрягал воображение, ничего не выходило. Вместо привлекательной молодой девушки перед его глазами маячила растрепанная голова сорокачетырехлетней обрюзгшей жены и ее огромные колыхающиеся сиськи.
«Авоськи с дынями, твою мать».
Собственно, так было и наяву.
— Давай… — услышал он ее голос.
Павел пытался «давать», пытался изо всех сил, но эрекции не было. Казалось, его маленький приятель впал в глубокую спячку, и все усилия Весты его расшевелить были бесплодны.
Провозившись еще минут пять, она села. Глубоко вздохнула, вытерла рот, после чего подползла к мужу.
— Это все вино, — оправдываясь, произнес Павел.
— Завтра все будет иначе…
— Не знаю, — задумчиво откликнулась Веста. — Раньше ты выпивал намного больше, и у нас получалось даже два или три раза подряд.
— Извини.
Она молча рисовала пальцем невидимые узоры на впалой груди супруга.
— Мой цыпленок… Я люблю тебя, — наконец промолвила женщина. — И я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Если между любимыми возникают какие-то вопросы, их нужно обсуждать. Нельзя загонять проблемы внутрь, правильно?
«Правильно, — угрюмо подумал Павел.
— А ты, оказывается, еще и психолог».
— Весточка, я просто устал, — попробовал улыбнуться он.
— Я ни в чем тебя не виню, — примирительно сказала Веста. — Просто… понимаешь, для женщины очень важно понимание того, что она желанна. Желанна и любима.
Наружу рвался смех, рваный и истеричный, но Павлу усилием воли удалось сдержать его, затолкнуть обратно внутрь, как край рубашки, выбившийся на ходу из-за брюк.
— Ты меня любишь, Пася? — вдруг спросила Веста.
