Заледеневшие от холодной воды, они онемели, потеряв всякую чувствительность. Потом ее ладони опустились на разбухший живот, испещренный растяжками и рыхлыми складками.
«Как у беременной», — неожиданно подумала Веста, и на ее пухлых губах появилась грустная улыбка.
Но она не была беременной. Хотя так мечтала о ребенке…
— Нет, — качнула головой Веста. — Пожалуй, даже у беременных животы в сто раз красивее, чем у меня…
Ее толстые пальцы заскользили дальше.
«Инвентаризация тела, ха-ха…»
Обросшие целлюлитом бедра, ножищи-колонны, на которых уже проклюнулись щетинистые волоски (а она только позавчера брила ноги), широкие, грубые ступни сорок четвертого размера с уродливо выпирающими шишками на больших пальцах… Как она ни терла пятки пемзой, через неделю они вновь покрывались заскорузлой коркой… может, дело в избыточном весе.
А может, в неправильном питании, она читала где-то об этом.
Взгляд женщины вновь вернулся к зеркалу.
— Что здесь можно любить, Пася? — всхлипнула Веста. Она задрала голову наверх, словно выискивая ответ на потолке.
— Что?! Ты извращенец?! Или слепой?! Хотя даже слепой может протянуть руку и пощупать!!
Она вытерла уголки глаз. Не хватало еще тут разреветься, прямо в душе.
— Или ты восхищаешься моим духовным миром? — едва слышно спросила Веста. — А, Пася? Моим образованием и интеллектом?!
Даже не вытершись полотенцем, она вышла из кабинки и, тяжело шлепая босыми ногами, направилась в каюту.
Увидев ее, Павел заискивающе улыбнулся.
— Милая, может, еще вина? — спросил он.
— Конечно, — через силу улыбнулась Веста. — Весь бар в твоем распоряжении, малыш. Я сейчас вернусь, нужно кое-что проверить в рубке.
— Я буду тебя ждать.
Выйдя на палубу, Веста несколько секунд завороженно смотрела в ночное небо.
«Несомненно, небо на море куда прекраснее, чем на суше», — подумалось женщине. Веста вспомнила, как о нем говорил Сергей:
«Вообрази себе невиданных размеров сверкающий бриллиант. Он закрыт от нас громадным океанским небом, похожим на бескрайнее одеяло, черное, как уголь.
Я уж не знаю, господь бог или дьявол изнутри проткнул шилом дырки в этом одеяле. Звезды — не что иное, как бьющий из миллиона отверстий свет от драгоценного камня…»
Веста невольно улыбнулась. Он был романтиком, ее любимый брат.
— Мне очень не хватает тебя, Сережа, — вздохнула она.
Развернувшись, женщина направилась к рубке.
Вялый взгляд, скользнув по приборной панели, уткнулся в спутниковый телефон. Веста взяла его, «оживив» нажатием одной из клавиш.
